Человек из ночи - Виктор Адольфович Косачевский

с красной полосой на борту. Горяев и лейтенант Кузовков решили ещё раз все осмотреть. В свое время они тщательно произвели осмотр, но, как знать, может быть, теперь удастся обнаружить что-нибудь новое. Многое, чему он, Горяев, раньше не придавал значения, могло оказаться важным в свете новых данных следствия. И, кстати, надо было проверить, не побывал ли кто в доме.

Кузовков привел двух соседок. Они будут присутствовать при осмотре в качестве понятых. Начали снаружи. Тщательно осмотрели каждый метр земли вокруг дома, окна, двери.

— Нет, Игорь Петрович, с того дня, как дом покинула жена Курашева, никто сюда не пытался проникнуть, — озабоченно сказал Кузовков. — Давайте посмотрим внутри.

Осмотр пола и мебели в комнатах и кухне не дал ничего существенного. Но вот на стене большой комнаты, где был расположен камин, Горяев нашел множество почти незаметных вмятин, как бы от постукивания по стене молотком.

— Давайте попробуем найти ледоруб, — предложил Горяев, — если верить Курашеву, то ледоруб должен быть здесь, в доме.

Ледоруб оказался на шкафу. При осмотре в лупу восьмигранного обушка ледоруба Горяев отчетливо увидел на металле частицы известки.

Он сравнил обушок с вмятинами, которые были обнаружены на стене. Они имели ту же характерную восьмигранную форму, что и обушок ледоруба.

— Лейтенант, — позвал он Кузовкова, — полюбуйтесь, чем занимался здесь таинственный владелец ледоруба. Он простукивал стены. Клад что ли искал?

Кузовков осмотрел ледоруб и следы на стене.

— Может, и клад. Ведь не качество же штукатурных работ он проверял таким способом? Знаете что, Игорь Петрович, давайте-ка сами поищем. Чем черт не шутит, а вдруг нам повезет больше, чем этому альпинисту?

— Что же, здравая мысль, — согласился Горяев. — Если мы найдем то, что искал альпинист, как вы его назвали, мы, может быть, приблизимся к разгадке всего дела. Но как искать? Не начать же и нам простукивать стены?

— А что если пошарить миноискателем? — подумав, сказал Кузовков. — Стены каменные, и если в том, что мы ищем, есть металл, то найдем в два счета. Я ведь в армии был сапером, с миноискателем обращаться умею.

Предложение было дельное. Кузовков на машине поехал в воинскую часть. Миноискателя ему не выдали, но после долгих объяснений согласились отрядить минера для помощи в поисках.

Сержант-сверхсрочник Русадзе был доволен заданием. Романтика розысков его заинтересовала. Выслушав Кузовкова, он вынул из кармана сигаретницу.

— Курите, — предложил он лейтенанту и показал на крышку. — Видите, здесь выгравирован мой жизненный девиз: «Бороться и искать». Так и будем действовать.

И вот они у дома Курашевых.

— Порядочек, — сказал Кузовков, глядя, как сержант вынимает из чехла миноискатель и одевает наушники, — сейчас мы обнаружим древний клад современным электромагнитным миноискателем.

Но все оказалось не так просто. Чем дольше водил сержант миноискателем по стенам и полу, тем скучнее становился Кузовков. Прошел час и еще час, а минер все так же безрезультатно шарил по стенам своим новейшим прибором. Потом наушники надел Кузовков и стал искать сам. Наконец, он опустил миноискатель и, усевшись на диван, закурил.

— Вот что, Игорь Петрович, или тут нет никакого клада, или он упрятан в пластмассовый сундук, — сказал Кузовков с нескрываемым раздражением.

— Как знать, может, никакого клада и нет. А может, наш альпинист успел его найти и, вероятно, обошелся без миноискателя. Все может быть. Но искать мы обязаны, — холодно ответил Горяев. — Давайте-ка поищем в камине. Камин, кажется, декоративный, в нем только и прятать.

Оказалось, что миноискателем шарить в камине неудобно. Тогда рассерженный Кузовков снял китель, повязал голову платком и сам полез в камин. Было слышно, как он ворчит там и чертыхается. Прошло минут пять.

— Кажется, что-то есть, какая-то дверка, — послышался его голос. — Подайте долото, оно на столе в кухне.

Долото подали, и еще несколько долгих минут слышались возня и бормотанье Кузовкова, которому, очевидно, было очень неудобно взламывать дверку в узкой трубе. Затем он весело закричал:

— Все в порядке, нашел!

Кузовков вылез из камина весь в пыли и паутине. В руках у него был железный ящик.

* * *

Когда ящик в присутствии прокурора, представителя финансового отдела и понятых вскрыли, там оказалась большая пачка денег в иностранной валюте, когда-то ценные, а теперь давно уже потерявшие всякую ценность акции Азовско-Донского коммерческого банка, выигрышные билеты и купчая крепость на участок земли у Медведь-горы.

Под этими пожелтевшими от времени бумагами лежали бриллиантовые серьги в зеленой сафьяновой коробочке, колье, нитка жемчуга, несколько колец, орден Владимира с мечами и жетон Жокей-клуба.

Но самым важным для Горяева, а может быть, вообще самым ценным был, пожалуй, золотой портсигар с бриллиантовой царской короной и вензелем. Внутри массивного портсигара была надпись: «Ротмистру Ольвиопольского уланского полка Дмитрию Михайловичу Карамурзе за заслуги перед высочайшей фамилией. 24 февраля 1913 года».

Следователь предупредил понятых о том, что они должны все держать в тайне.

Теперь, после находки железного ящика, Горяеву стало ясно, почему Владимир Карамурза не уезжает из Крыма. Он охотится за отцовскими ценностями и хочет взять их во что бы то ни стало. Не такой это, видимо, человек, чтобы бросить то, из-за чего он пошел на преступление. Карамурза попытается снова проникнуть в дом. Ведь он спокоен: Курашев в тюрьме, следствие как будто прошло мимо него, и если он следил за домом Курашевых, то видел, что следственные работники осмотрели его в третий, очевидно, в последний раз. Что ж, надо приготовить «наследничку» достойную встречу.

12

ВЕСНОЙ НА ЮГЕ ночи светлые. Но в эту ночь небо заволокло тучами, было душно: к грозе. Где-то там, вдалеке, дождь уже шел, край небосклона пронизывали молнии, и слышны были раскаты грома. Городок давно уже спал. Желтый свет редких уличных фонарей скудно освещал пустые улицы.

В эту ночь дежурным по районному отделу милиции был лейтенант Кузовков, а за домом Курашева наблюдали оперуполномоченный Атнашев и сержант милиции Бойко. Хотя Кузовков с Горяевым подробно проинструктировали их, все же лейтенант был неспокоен.

Перед рассветом Кузовков решил оставить дежурство на старшину и съездить к Медведь-горе. Он не стал будить шофера оперативной машины, а сам сел за руль «разгонного» газика и уже знакомой дорогой поехал к дому Курашева. В ярком свете фар знакомые улицы казались необычными. Ни одного пешехода, ни одной машины не попалось ему навстречу.

Проезжая по улице Гуляй-ветер, он увидел, как в самом