Однажды в Вавилоне - Тимофей Петрович Царенко

энергия должна накопиться. Только когда чинить будешь, отключай. Это третье положение. Если лампочка не горит, лучше больше пятидесяти миль не разгоняться. И передачу используй не выше третьей…

Джасвиндер заворожённо разглядывал машину.

— Да, с ПО тоже нет проблем, штука самописная. Но нарушает десяток патентов, так что, если будешь чинить, чини сам. Вся документация в бардачке. Полная механика, будет работать даже если всю электронику вокруг спалят. И тут армейская защита от ЭМИ, не на всём, радио менять придётся, ну если что, просто поменяй мониторы.

— Чума…

— Кстати, смотри что я ещё снял с Феррари. Фатима, проснись!

— О, малахольный с плешивым! Живые. Я скучала, уроды!

Джасвиндер испуганно пригладил макушку, которая уже начала редеть.

— Я её не включал, не знаю как деактивировать, не уверен что можно…

Волода эффект поразил.

— Охренеть…

— Слушай, я хотел спросить, а почему Фатима? Ты же индус! А имя…

— А, у меня много разных тётей было. Отец у меня охотно брал новых жён, которых выдавали замуж лишь бы спихнуть кому…

— И другой веры?

— Так даже лучше, уезжает дурная баба с глаз долой в другой регион. Да, я по той же логике свалил, очень их люблю, когда они на другом материке.

— Да, дела, ну как тебе подарок? Теперь порадовал? Води только аккуратнее, не уверен что её можно починить после серьёзной аварии.

— Ути какой заботливый, была бы я бабой, отсыпала бы тебе карамелек! — ожила машина, голос её был томным.

— Это в знак большой любви? — хмыкнул русский.

— Это чтобы всем могла сказать, что ты, малахольный, у меня лизал, — припечатала стервозная программа.

— Это ты её такому научил?

— Нет, она сама интернета начиталась. Я только определил границы прекрасного.

— Джа, ты полон сюрпризов. А что там за код? Наши спецы не разобрали.

— Ещё бы, я его не закоммитил! Я так, не особо умею, по роликам на ютубе научился. Правда, смешно вышло?

— Да, круто. У тебя явно талант. Тебе надо свой салон открывать или идти учиться.

Индус просветлел лицом и затараторил.

— Слушай, мистер, а бросай ты эту фигню с шахтами и местью кровной? Давай тачки прокачивать будем, да за такое миллионы брать можно. Да у нас сам муниципалитет будет заказывать, да мы… А ты, оказывается, на человека похож, Волод, ну когда вот без этой твоей придури аристократической, — неожиданно закончил Джа.

— Я искренне старался не опираться на своё положение! — возмутился князь.

— У тебя неплохо получалось. Временами, но я видел, что ты старался, и ничего тебе не говорил!

Волод бледнел. Салон машины стремительно покрывался инеем.

— Никогда не смей меня уничижать, даже в мыслях. Ты меня понял?

— Да… Аааастынь… Да… А ты уже… Мне хана…

Волод расхохотался. Джа открыл дверь и впустил в салон горячий летний воздух.

— В общем, ты меня понял.

— Да понял-понял, ты чего обидчивый такой, чего я такого сказал-то…

— Джа, молчи, я тебя умоляю, ты мне своими словами сейчас очень сильно задолжал.

— Я не…

— Там в двери лежат салфетки, вытаскивай, воду стереть надо, салон испортится! — с каким-то удивлением для себя засуетился русский.

Иней растаял частыми каплями влаги.

— Ай, да, сейчас, да блин, задние двери открывай!

Воцарилась нездоровая суета, когда двое мужчин пытались стереть воду с дорогой замшевой оббивки. Примерно с одинаковым энтузиазмом.

— Так, я тебе денег должен. В багажнике полтора миллиона. И ты меня возишь.

— А… Да, умеешь ты убеждать, хорошо! Только трупы возить я не буду, не уговаривай!

— Договорились.

— И мне надо сходить за правами.

— Не забудь своего бога. Он хранит наши жизни! — напомнил русский.

— Так, нет, сначала рассказывай, во что ты меня на этот раз втягиваешь! Куда ты хочешь, чтобы я тебя вёз? Что нам там угрожает?

— Я хочу повидаться с одним местным знахарем. Тут на границе Гарлема живёт старичок один, большим почтением у местных пользуется. Держит свою аптеку народных препаратов. Травы там всякие, настойки. Иногда лечит, иногда бесплатно. А ещё говорят, что дед — большой эксперт по проклятиям, и мне бы его помощь очень пригодилась в одном вопросе. Он меня не знает, я его не знаю, никто не может узнать, что я к нему поеду. Про знахаря донёс человек на месте, который совершенно точно надёжен. Но если меня будешь возить ты, будет как-то спокойнее. Не хочу родню дёргать с такими вопросами.

Волод спокойно изложил все свои планы.

— О, ты гость долгожданный, и все ждут, когда ты наконец свалишь?

Джасвиндер продолжал нервировать собеседника. Неожиданно, тот покладисто кивнул.

— Я… действительно не самый приятный гость. Как говорит кузен, слишком разлагающе действую на местную молодёжь. Она тут всё больше беззубая. К тому же, создаю большие проблемы. Меня очень просили больше не организовывать военных действий в городе без предварительного согласия. Или хотя бы информирования! – Волод передразнил тонким голосом неизвестного собеседника. — Нет, так-то, конечно, они кругом правы. Но не объяснишь же, что обе истории — результаты случайных совпадений. Приходится выдавать за лихость. Ну так, привычка у меня такая — знакомиться с новым городом через прицельную планку. Память предков, чтоб её…

— То есть, ты для них дедушка с ПТСР, который на новой местности пугается и начинает за ствол хвататься?

Джа рассмеялся. Волод тоже улыбнулся, но как-то грустно. А потом снова, тонким голосом, запричитал.

— Дядя, тут тебе не Россия, дядя, нас засудят, дядя, тебе нельзя пойти отстреливать банды, которым тебя заказали! Дядя, да ты местных негров одного от другого не отличаешь! Кого ты там убьёшь?

— Ну хоть не я одна тебе, кретину, талдычу за осторожность! — поддакнула машина.

— Это всё давит на нервы, и очень хочется кого-то убить, но меня сковывают обстоятельства, — закончил жаловаться Волод.

— А ко мне ты чего прицепился? Тут этих аристократов дохренища же. И чего тебе надо от меня, я человек маленький! Мне от такого страшно делается, — опять заныл индус.

— А с тобой, Джа, разговор особый, ты боевой товарищ, с которым под смертью ходили. Для меня — единственный приличный человек в этом городе.

На такие откровения индус только закатил глаза. Потом вышел из машины и отправился в сторону дома.

Вернулся он спустя минут тридцать. В