Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Цзэдуна Цзян Цин, член постоянного комитета политбюро ЦК КПК, заместитель председателя ЦК КПК, фактический руководитель партийного аппарата Ван Хунвэнь, член постоянного комитета политбюро ЦК КПК и заместитель премьера Госсовета КНР Чжан Чуньцяо и главный пропагандист «культурной революции», член политбюро ЦК КПК Яо Вэньюань.

Их было четверо; всех их можно было называть «шанхайцами». Но они стали известны как «четверка». Формально самое высокое положение среди них занимал Ван Хунвэнь, так как он был заместителем председателя ЦК КПК; самым авторитетным, возможно, самым умным и расчетливым был Чжан Чуньцяо. В КНР преобладало мнение о том, что именно Чжан Чуньцяо является «ядром» «четверки». Чжан Чуньцяо явно стремился к тому, чтобы занять на первых порах пост, освободившийся после смерти Чжоу Эньлая, пост премьера Госсовета КНР. Не получилось. Мао Цзэдун назначил на этот пост Хуа Гофэна. Однако Чжан Чуньцяо сохранял амбиции и при известных обстоятельствах мог подняться к руководству и партией, и правительством КНР.

У Чжан Чуньцяо были и весьма радикальные идеи, отличавшиеся от, взглядов Мао Цзэдуна. Например, он считал необходимым изменить всю оборонную стратегию КНР, значительно сократить расходы на армию, взять курс исключительно на оборону, исходить из того, что вполне достаточно иметь необходимое минимальное количество управляемых ракет с ядерными боеголовками, которые обеспечивали бы Китаю ненападение со стороны любого противника, и отказаться от политики тотальной подготовки к войне, использовать максимально возможные средства для развития производства.

Кстати, глава группы по делам «культурной революции» при ЦК КПК Чэнь Бода, репрессированный Мао Цзэдуном в 1970 г., также начал выступать с предложениями переориентировать политику страны на восстановление и развитие производства.

После смерти Чжоу Эньлая ход событий привел обе стороны к тому, чтобы вслед за противостоянием по вопросу об отношении к усопшему премьеру Госсовета КНР Чжоу Эньлаю прямо называть главных живых лидеров двух противоборствовавших лагерей: Дэн Сяопина и Чжан Чуньцяо.

Представляется, что борьба, которая велась в те дни, была, с одной стороны, действительно проявлением накопившегося протеста людей, масс городского населения прежде всего против «культурной революции», что приобрело, в соответствии с историческими традициями, а также невозможностью прямо называть имена действовавших лидеров, форму конфронтации в вопросе об отношении к уже умершему Чжоу Эньлаю, который уже никак не мог пострадать в ходе этой борьбы; и, с другой стороны, организованных действий представителей и даже руководителей противоборствовавших группировок — молодых и старых политиков, или сторонников и противников «культурной революции». Если приверженцы «культурной революции» защищали ее, не допускали ее критики, то противники использовали возмущение масс, потворствовали его выплескиванию на улицы, вероятно, даже направляли его и подпитывали понятными людям лозунгами, обращенными, в частности, против Чжан Чуньцяо и других членов «четверки».

В Нанкине на улицах царило столпотворение. Люди прямо говорили, что речь идет о том, кто придет к власти, имея в виду ситуацию после приближавшейся смерти Мао Цзэдуна. Утверждали, например, что «четверка» принесет новый страшный голод. Это было косвенным напоминанием о том (люди это хорошо помнили), что политика Мао Цзэдуна уже повлекла за собой десятки миллионов голодных смертей на рубеже 1950–1960-х гг.

Лозунги становились все более опасными для «четверки». Призывали свергнуть Чжан Чуньцяо, разрядить эту «бомбу замедленного действия», «изгнать Чжан Чуньцяо из ЦК партии».

При этом отдавали дань памяти Чжоу Эньлая, вспоминали одну из жен Мао Цзэдуна Ян Кайхой, намекая на то, что это делается в противовес Цзян Цин. В листовках поименно критиковали «четверку».

Демонстрации в Нанкине не прекращались. Город кипел. Венки на местах, где поминали Чжоу Эньлая, становились все больших размеров. Некоторые достигали пяти метров в диаметре. Конца этим демонстрациям не было видно.

В Пекине «четверка» нервничала. Ван Хунвэнь заявлял: «По своему характеру события в Нанкине направлены против ЦК партии!» В то время ситуация складывалась таким образом, что с уходом Чжоу Эньлая действительно главную роль в ЦК КПК могли играть представители «четверки». В частности, Ван Хунвэнь, которого выдвинул сам Мао, был практически единственным активно действовавшим заместителем председателя ЦК КПК. Иными словами, массовые выступления, типа нанкинских, являлись проявлением противостояния тогдашнего ЦК КПК и населения на местах.

1 апреля 1976 г. ЦК КПК выпустил «Уведомление» по поводу нанкинских событий. Власти применили силу. 2 апреля в Нанкине были сорваны и убраны все лозунги и призывы. Демонстрантов объявили контрреволюционерами. При этом пострадали и те члены нанкинского руководства, которые поддерживали демонстрантов.

Тем не менее выступления продолжались. 3 апреля учащиеся Нанкинского института почт и телеграфа вышли на демонстрацию с лозунгами: «Готовы до конца вести кровавую войну против тех, кто под белым знаменем выступает против премьера Чжоу Эньлая!», «Требуем до конца расследовать все контрреволюционные деяния, направленные против премьера Чжоу Эньлая!», «Для нас нет и не существует ни какой-то звезды спасения человечества, ни неких мудрецов и императора, на которых мы, дескать, должны опираться!» (В этом лозунге содержался намек на Мао Цзэдуна. Самая известная песня о Мао Цзэдуне содержала слова: «Он — великая звезда спасения народа!»)

2 апреля власти начали жестоко подавлять выступления в Нанкине, однако листовки, разоблачавшие Цзян Цин и Чжан Чуньцяо, продолжали появляться. Авторы этих листовок проявляли большую смелость, отвечая таким образом на кровавое подавление демонстраций.

В Пекине после смерти Чжоу Эньлая «четверка» держала под строжайшим контролем все средства массовой информации, стремилась создавать атмосферу страха.

В то же время настроение горожан постепенно менялось. Конечно, кто-то мог содействовать этому, но все-таки представляется, что речь шла прежде всего о проявлении протеста.

Если в январе люди скорбели о смерти Чжоу Эньлая, то в феврале, словно пробудившись, трезво взглянули на то, что происходило в стране, в марте появились ростки возмущения; наконец, в апреле граждане поднялись на смертельную борьбу.

Ареной борьбы традиционно стала главная площадь Пекина — Тяньаньмэнь. Здесь началось движение 4 мая 1919 г.; происходили события 9 декабря 1935 г., когда началось движение под лозунгом любви к отечеству и спасение его от японской агрессии; здесь 1 октября 1949 г. проходила церемония образования КНР; события «культурной революции» 1966 г. (Забегая вперед, скажем, что события апреля 1976 г. и мая-июня 1989 г. также происходили на площади Тяньаньмэнь.)

В 1976 г. естественным поводом к началу событий послужил обычай отмечать день поминовения усопших. Надо еще раз сказать, что к этому времени накопилось недовольство «культурной революцией», и китайцы выражали его способом, к которому трудно было придраться, проявляя уважение к памяти Чжоу Эньлая. Тем более что в сознании людей действительно существовал миф о Чжоу Эньлае как о людском заступнике. Старые же руководители под флагом уважения к Чжоу Эньлаю стремились отобрать власть у выдвиженцев «культурной революции».

19 марта 1976 г. у подножия памятника народным героям на