Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

«Четверка», точнее власти в Пекине, в ЦК КПК и городские власти были этим обеспокоены, но действовали привычными методами. 26 марта начальник управления общественной безопасности Пекина отдал приказ представить сведения о всех организациях, которые возложили венки, о количестве венков, о том, сколько людей участвовало в их возложении. 27 марта командование народных ополченцев Пекина отправило более трех десятков ополченцев на площадь для выяснения ситуации. 31 марта управление общественной безопасности отрядило туда же агентов в штатском, которые должны были фотографировать надписи и доложить о ситуации. 1 апреля было дано указание «решительно ликвидировать все, что носит реакционный характер» у памятника народным героям.

За одну ночь венки были убраны. Действия агентов в штатском вызвали возмущение. Было установлено дежурство, дабы не допустить такого рода действий. Венки стали изготавливать из прочных и тяжелых материалов, в том числе один венок — из стальных неподъемных балок весом в полтонны. Этот венок доставили на площадь 2 апреля. Появились венки и в память о маршале Чэнь И, которого Мао Цзэдун во время «культурной революции» как-то назвал «вождем правых», и в память об одной из жен Мао Цзэдуна — Ян Кайхой.

Власти распространяли уведомления, запрещавшие приходить на площадь Тяньаньмэнь, приносить траурные венки. Но все было напрасно — приказы игнорировались.

В 7 часов утра 3 апреля колонна рабочих и служащих пекинского завода радиооборудования направилась к памятнику народным героям. В колонне, насчитывавшей свыше тысячи человек, были и молодежь, и старики, и мужчины, и женщины, были дети в возрасте от 3 до 9 лет. Подойдя к памятнику, все они подняли правые руки и дали клятву на верность памяти премьера Чжоу Эньлая. Затем они возложили более 30 венков. Один из них, 6 метров в высоту и 8 метров в ширину, установили в центре площади; было много флагов, лозунгов и цветов.

До этой акции 2 апреля на завод прибыли сотрудники управления общественной безопасности с уведомлением, что возложение венков запрещено. Однако рабочие 3 апреля пришли на площадь.

Одновременно с рабочими пришла колонна сотрудников института полупроводников Академии общественных наук Китая, тех самых интеллигентов, которых во время «культурной революции» именовали не иначе как «девятыми поганцами».

Площадь заполнили тысячи людей из различных учреждений, предприятий, учебных заведений.

Так накануне дня поминовения усопших в КНР разгорелась борьба: с одной стороны, в ней участвовали средства массовой информации, находившиеся под контролем ЦК КПК, то есть «четверки» (это были главный журнал ЦК партии «Хунци» тиражом более 10 миллионов экземпляров, главная партийная газета «Жэньминь жибао» тиражом более 5 миллионов экземпляров); с другой стороны, были листовки. Это была война «официальной печати против листовок от народа». Официальная печать критиковала Дэн Сяопина, «правое поветрие пересмотра дел», называла призыв к модернизации «реставрацией капитализма». Массы населения были настроены совсем наоборот.

4 апреля 1976 г. на площади Тяньаньмэнь, в центре которой побывало не менее двух миллионов человек, был вывешен текст официальной речи Дэн Сяопина на церемонии прощания с Чжоу Эньлаем. События, подобные пекинским, происходили и во многих городах страны.

С 19 марта по 5 апреля 1976 г. демонстрации шли непрерывно и становились все более мощными.

«Четверка» не оставалась в стороне. 30 марта Ван Хунвэнь заявил сотрудникам редакции «Жэньминь жибао»: «Распространение такого рода дацзыбао — это создание контрреволюционного общественного мнения».

В ход был пущен тезис о том, что Дэн Сяопин — закулисный руководитель того, что происходило в Пекине.

«Четверка» готовила расправу с демонстрантами. 3 апреля Яо Вэньюань говорил: «Китай — это такая страна, где острая борьба идет непрерывно; но вот решение противоречий никогда не доводится последовательно до конца. Ну почему нельзя расстрелять этих контрреволюционеров? Ведь диктатура — это вам никак не вышивание цветочков». Он призывал к «непременному применению диктатуры пролетариата». Утверждал, что «если не подавить этих контрреволюционеров, то это будет означать, что мы никогда не сможем вздохнуть свободно и радостно». Эти высказывания легли в основу статьи, появившейся 5 апреля в «Жэньминь жибао», — началась подготовка общественного мнения к кровавому подавлению протестующих.

Одновременно «четверка» готовила разгон демонстраций через министерство общественной безопасности и властные городские структуры.

2 апреля было принято решение в трехэтажном строении в юго-восточном углу площади Тяньаньмэнь, примыкавшем к комплексу зданий министерства общественной безопасности, создать «объединенный командный пункт» по руководству пекинским гарнизоном, управлением общественной безопасности и штабом народного ополчения. Весь район площади был поделен на зоны с персональными ответственными, все было взято под жесткий и плотный контроль. Для проведения операции были выделены по три тысячи солдат от министерства общественной безопасности и от народного ополчения, которых поддерживали войска пекинского гарнизона. Все они были приведены в состояние полной боевой готовности. Они также получили приказ производить аресты.

Вечером 2 апреля была введена в действие инструкция упомянутого «командного пункта», в которой предписывалось выходить на площадь под видом штатских людей и арестовывать тех, кто «распространяет клеветнические слухи политического характера», а также «контрреволюционные лозунги и листовки». Предписывалось также вести наблюдение за теми, кто «планирует выступления», устанавливать места их жительства, выявлять, задерживать и доставлять в участки тех, кто «имеет намерения создавать беспорядки».

2 апреля в 4 часа 40 минут утра на площади побывал Ван Хунвэнь. При свете электрических фонариков он ознакомился с надписями у памятника, осмотрел венки, затем позвонил своему ставленнику в министерстве общественной безопасности: «Ты что, все спишь? Я только что был на площади Тяньаньмэнь и ознакомился с ситуацией. Вы уже зафиксировали на пленку все эти реакционные надписи, стихи и прочее? Как же можно не фиксировать их? Ведь это основа для раскрытия преступлений! В противном случае как и где мы потом найдем этих людей? Тебе следует послать туда своих людей, чтобы все это заснять на пленку; следует думать о раскрытии преступлений в будущем!»

В этот же день в ЦК КПК и в пекинский горком КПК было направлено обращение от имени пекинского горкома КСМК, в котором «настоятельно требовали» принять соответствующие меры, а также заявляли о том, что «пока эти беспорядки не будут подавлены, мы не успокоимся».

В этот же день начались аресты. Были арестованы 6 человек. Ученик одной из пекинских средних школ был схвачен только за то, что помешал агенту в штатском сорвать листовку.

В день поминовения усопших, 4 апреля 1976 г., министерство общественной безопасности начало фиксировать номера автомобилей на площади, срывать листовки и лозунги, вести наблюдение за гражданами, устанавливая их адреса. Выявляли тех, кого считали потенциально опасными. Агенты получили приказ хватать подозрительных, а если это оказывалось невозможным, то фотографировать их, чтобы подвергать преследованиям в будущем. Арестовывали под