Мажор. Пари на любовь - Альма Смит

— Что это значит, Степан? — спросила я громко, чтобы слышали все.

— Можешь объяснить гостям, что это за «игра»? Что за «сюрприз» ты готовил для меня на мой день рождения?

— Это… это подделка! — выкрикнул он, но в его голосе слышалась паника.

— Ты все выдумала!

— Я выдумала? — я улыбнулась.

— А что скажешь насчет твоего пари с Димой? Пари, что ты соблазнишь «скромную студентку» до ее дня рождения? Ставка — твой феррари. Это тоже выдумка?

В зале пронесся гул. Теперь даже его собственные друзья смотрели на него с отвращением. Дима, стоявший рядом, пытался стать невидимкой.

— Она врет! — крикнул Степан, но его голос дрожал.

— Она сумасшедшая! Она просто хочет мне отомстить, потому что я…

— Потому что ты что? — перебил его Кирилл, выходя вперед.

— Потому что ты подарил ей дорогие сережки, пока планировал ее унизить? Потому что ты целовал ее и говорил о любви, зная, что в этот самый вечер разрушишь ее?

— Заткнись, нищий! — прошипел Степан.

— Твоего мнения тут никто не спрашивает!

— А моего спросишь? — раздался громкий голос из толпы. Это был один из моих одногруппников, Сергей.

— Ты думал, что можешь так поступать с людьми? Что все позволено, потому что у тебя есть деньги?

— Да кто вы все такие⁈ — Степан уже почти не контролировал себя.

— Вы все мне завидуете! Вы просто грязь по сравнению со мной!

В этот момент я включила вторую запись. Ту, что сделала Алина в клубе.

«…Для меня она — всего лишь интересный эксперимент. Как лабораторная крыса. Интересно, как долго она будет вилять хвостиком, пока не поймет, что лабиринт ведет в никуда.»

Эти слова, сказанные его собственным, холодным, насмешливым голосом, повисли в воздухе. Эффект был оглушительным. Даже его самые верные друзья отшатнулись от него.

На лице Степана не осталось ни капли уверенности. Была только ярость и унижение.

— Ты… ты… — он не мог вымолвить слова.

— Я что, Степан? — я смотрела на него, и впервые за все время я чувствовала не боль, а странное спокойствие.

— Я лабораторная крыса, которая перегрызла проводки в твоей лаборатории? Которая испортила твой безупречный эксперимент?

Он сделал шаг ко мне, его глаза горели.

— Ты уничтожила себя! — прошипел он так, чтобы слышала только я.

— Кто тебя теперь возьмет? Ты же публично опозорилась! Все будут над тобой смеяться!

— Нет, Степан, — тихо сказала я.

— Смеяться будут над тобой. Над тем, как тебя поймали на лжи. Как твоя собственная игра обернулась против тебя. Ты хотел, чтобы я запомнила этот день? Я запомню. Как день, когда я перестала быть твоей жертвой.

Я сняла с ушей сапфировые сережки и положила их на ближайший стол.

— Твои подачки мне не нужны. Держи их. Может, на них ты купишь себе немного совести. Хотя вряд ли. Ее не бывает в продаже.

Я повернулась к залу. Люди смотрели на меня с разными чувствами — с шоком, с уважением, с жалостью.

— Всем спасибо, что были свидетелями этого… шоу, — сказала я громко.

— Надеюсь, оно научит вас кое-чему. Не доверять красивым словам. И не судить людей по их кошельку. А теперь, я думаю, праздник окончен.

Я сделала шаг к выходу. Кирилл и Алина сразу же встали рядом со мной. Мои одногруппники последовали за нами.

— Убирайтесь! — закричал нам вслед Степан. Его голос сорвался на визг.

— Убирайтесь из моего дома! Вы все… вы все никто!

Мы вышли в коридор. Дверь лифта закрылась, оставив его крики позади.

В лифте царила тишина. Потом Алина тяжело выдохнула.

— Боже мой… Маша… это было… невероятно.

— Это было необходимо, — сказала я, глядя на свое отражение в зеркальной стене. Я ожидала чувства триумфа, но чувствовала только усталость и пустоту.

— Ты была великолепна, — тихо сказал Кирилл.

— Самой смелой, какую я когда-либо видел.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным и чистым. Я глубоко вдохнула.

— И что теперь? — спросила Алина.

— А теперь, — я посмотрела на своих друзей, — я, наконец, проживу свой настоящий день рождения. Без лжи. Без масок. Только с теми, кому я действительно небезразлична.

Кирилл улыбнулся.

— Я знаю одно неплохое место, где подают отличный чизкейк. И там нет мажоров.

— Идеально, — я улыбнулась ему в ответ. Впервые за долгое время моя улыбка была по-настоящему счастливой.

Мы пошли по ночному городу, оставив позади блеск и фальшь. Впереди была настоящая жизнь. И она только начиналась.

Глава 14

Мы сидели в маленьком уютном кафе, куда нас привел Кирилл. Запах свежего кофе и сладкой выпечки был таким настоящим после той стерильной, холодной роскоши в квартире Степана.

Я молча ковыряла вилкой кусок чизкейка. Внутри все еще трясло, но это была уже не паника, а странное облегчение.

— Я до сих пор не могу поверить, — проговорила Алина, задумчиво помешивая свой капучино.

— Ты видела его лицо, когда включилась первая запись? Он был в полном шоке.

— Он думал, что он неуязвим, — тихо сказал Кирилл.

— Что деньги и статус защитят его от любых последствий. Он никогда в жизни не оказывался в такой ситуации.

— А что будет теперь? — спросила я, откладывая вилку.

— В смысле, с ним? Со всей этой историей?

— Думаешь, он будет мстить? — нахмурилась Алина.

Кирилл пожал плечами.

— Не знаю. Сомневаюсь. Слишком много свидетелей. И его друзья… они сейчас, наверное, сами в шоке. Видеть, как их «лидера» так разоблачают… Его репутации нанесен серьезный удар.

— Мне все равно, что с ним будет, — честно сказала я.

— Я просто рада, что все позади.

— Это только начало, Маш, — Кирилл посмотрел на меня серьезно.

— Завтра об этом будут говорить во всем универе. Нужно быть к этому готовой.

— Пусть говорят, — я вздохнула.

— По крайней мере, это будет правда. А не те сплетни, что он бы распускал обо мне.

Мы просидели в кафе еще пару часов. Говорили обо всем и ни о чем. Смеялись над какими-то глупостями. Это было просто. По-человечески.

Когда мы вышли на улицу, было уже поздно. Алина поцеловала меня в щеку и уехала на такси. Мы с Кириллом пошли к общежитию пешком.

Город ночью был тихим и спокойным. Фонари отбрасывали длинные тени.

— Спасибо, — сказала я, наконец, нарушив молчание.

— За все. Если бы не ты… я бы до сих пор верила в его сказки.

— Я просто сделал то, что должен был сделать, — он улыбнулся.

— Друг на то и друг.

— Ты был больше, чем просто друг, — я