Тень против света. - Сира Грин

Первым делом потянулась к телефону. Экран загорелся — и тут же погас. Пусто. Ни пропущенных, ни сообщений.

Да и плевать.

Я фыркнула, отшвырнула эту глупую надежду куда подальше и направилась в ванную. Хотелось смыть остатки усталости, тягучую тишину, которая липла к коже, как старая плёнка. Горячая вода хлынула на плечи, смывая запах больницы, пыль квартиры, вчерашний страх. После душа я переоделась в первое, что попалось под руку: чёрные спортивные штаны, простую футболку, лёгкую ветровку. Телефон оставила валяться на кровати — ненужный кусок пластика, который всё равно молчит.

Лифт спустил меня на парковку. По документам у меня был мотоцикл, и я надеялась, что хоть эта часть прошлой жизни уцелела. Искать долго не пришлось: он стоял на месте, под номером моей квартиры. Чёрно-фиолетовый, хищный, с обтекаемыми линиями — из тех, что выглядят одновременно быстрой тенью и опасной игрушкой. Я обошла его кругом, и тело странно откликнулось — привычным зудом в мышцах, лёгким, почти предательским желанием сесть, ухватиться, рвануть вперёд. Память молчала, но тело шептало своё: когда-то я ездила часто. Очень часто.

Сев в седло, я заметила, как руки и ноги сами принимают нужные положения — будто делают то, что делали сотни раз. Ключ повернулся легко, двигатель проснулся с низким, довольным рыком. Спустя пару минут, разобравшись с управлением, я выехала с парковки — и ветер подхватил меня, как родную стихию.

Каталась без цели — просто давала ветру выдувать лишние мысли. Город, который вроде бы был моим, открывался будто заново: знакомые улицы и чужие одновременно. Небо темнело, луна растекалась серебром между крышами. Город жил — яркий, шумный, будто вовсе не заметил наступления ночи. Люди прогуливались парами, машины проносились с гулом, окна светились тёплым жёлтым — и всё это создавало странное ощущение покоя. Уюта. Домашнего тепла, которого мне так не хватало. Но внутри всё равно зияла пустота — как будто в этом живом, дышащем мире отсутствовал какой-то важный штрих. Нечто, что должно быть, но его нет. Я долго не могла понять, что именно… пока слово само не всплыло.

Магия.

Нелепо. Но верно.

Мир вокруг казался слишком ровным, слишком обычным — плоским, как фотография. А я, с моими странными способностями, явно выпадала из общей картины. Сила внутри вяла и бунтовала одновременно — тело откликалось на неё болезненно, будто она здесь чужая, неуместная. Словно мир пытался вытолкнуть её, а я — удержать. И от этого становилось только тревожнее.

Может, потому что это тело действительно не моё?

Мысль эта шептала всё громче, всё отчётливее, как назойливый голос в темноте.

Я проехала ещё пару кварталов, пока впереди не вырос высокий каменный забор. На нём — яркая табличка «Опасно». За забором — руины. Сначала подумала, что это обычное заброшенное здание, но подъехав ближе, поняла: тут когда-то стоял замок. Высокие шпили, остатки арок, мёртвая тишина между камнями.

Ноги сами понесли меня туда — к серым глыбам, заросшим мхом и плющом. Я даже не заметила, как спешилась и подошла вплотную.

Атмосфера здесь была совершенно иной. В городе я чувствовала уют, почти домашнее тепло, но тут… воздух был плотнее, холоднее. В нём было что-то чужое, вызывающее тревогу. И одновременно — родное. Почти ласковое. Тут было то, чего мне не хватало.

Меня тянуло сюда так, будто кто-то невидимый дёргал нити, привязанные прямо к сердцу. Неприятно. Странно. Но невозможно сопротивляться.

И где-то в этом месте, среди мрака и развалин, я ощущала, как внутри просыпается сила.

Страшноватая. Но настоящая.

Пальцы сами потянулись вперёд. И прежде чем я успела испугаться, ладонь легла на холодный, шершавый камень.

Глава 5

***

Неделю назад.

Воздух в комнате давно стал тяжёлым, пропитанным сыростью, плесенью и тем особенным, липким запахом человеческого ужаса, который въедается в стены намертво, как грибок. Тени в углах шевелились самостоятельно, сгущались, словно сворачивались в живые комки тьмы, и их беззвучный шёпот почти заглушал дрожащий, на последнем издыхании, свет одинокой лампы под потолком. Лампа знала, что здесь ей не место. Здесь правила тьма.

У дальней стены, со связанными запястьями и лодыжками, сидела девочка. Маленькая, почти бестелесная от измождения. Кожа — сплошная карта свежих ссадин и кровоподтёков, будто по ней водили грубой наждачной бумагой или колючей проволокой. Голова клонилась набок, веки дрожали, и казалось, что ещё мгновение — и тонкая, уже истончённая до паутинки нить её сознания порвётся окончательно.

Чуть в стороне, прижавшись спиной к облупленной штукатурке, стоял мужчина. Он вжимался в стену так, словно та могла проглотить его, укрыть, сделать невидимым. В широко распахнутых глазах плескался животный страх, а поверх него — жалкая, почти комичная надежда, похожая на горячечный бред.

— Не подходи Монстр! — сорвалось у него, голос треснул. Я же смотрела только на девочку. Монстр… — Он придёт! Он спасёт меня! Слышишь? Я расскажу всем, что ты сделала! Он убьёт тебя! — он захохотал. Смех у него вышел рваный, с хрипотцой, но дерзкий, будто он всё ещё пытался удержать хотя бы видимость власти. — Ты сдохнешь в муках!

— Да заткнись уже, — бросила я устало, почти равнодушно.

Ленивый взмах руки — и тень, послушная, как живая змея, сорвалась с пола. Она вытянулась чёрной лентой, обвила его шею и рывком подняла в воздух. Легко. Словно тряпичную куклу, забытый на полу носок. Его ноги забились, пальцы заскребли по пустоте, пытаясь ухватить несуществующую опору. Воздух вырывался из горла сиплым, надрывным скрежетом, но он всё равно давил слова сквозь стиснутые зубы.

— Он… найдёт… — прохрипел он, глаза вылезали из орбит. — Но если… сейчас отпустишь… я… я ничего не скажу… клянусь

Пальцы судорожно царапали воздух, скользили сквозь тень, не находя ни