Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Отдельно Хэмилл отмечал крестовый поход банд против наркоманов и барыг. Появление новых банд совпало с невиданной доступностью героина из Юго-Восточной Азии. Де Хесус рассказывал: «Дошло до того, что они ширялись на крышах, на лестничных площадках. А где наркозависимость, там что? Правильно, грабежи. Так что мы избавляемся от всех этих проблем, которые неизбежно возникают вместе с наркозависимостью: от грабежей, воровства, да даже от кражи сумочки моей матери. Копы ничего не предпринимали. Мы делали всю грязную работу за них».

Банды вламывались в притоны и предупреждали наркоманов и барыг, что у них есть сутки на то, чтобы убраться оттуда. Иначе наступит черед насилия. Когда члена «Семи бессмертных» зарезал наркоман, банда отомстила тем, что изнасиловала и убила другого наркозависимого. Летом 1971 года «Дикие черепа» объявили войну наркотикам. «Мы вымещали гнев на любом наркомане, который нам встречался, – говорит Меркадо. – Мы их уничтожили».

То, что произошло дальше, позже стали называть наркорезней. Как только сезон охоты был открыт, «Братья гетто», «Дикие кочевники», «Римские короли», «Братья и сестры» и «Черные пики» обрушились на город в поисках своей доли экшена. Банды прочесывали кварталы, здания и аллеи от Проспект-авеню до улицы Симпсона в поисках одурманенных героином глупцов, которым можно было бы пустить кровь.

«Это был способ помочь людям, но мы даже не планировали это. Всё случилось спонтанно, потому что они напали на одного из наших братьев», – говорит Меркадо. Речь шла о гордости, выживании банд, соблюдении неписаных законов, о том, чтобы идти до конца.

«БРАТЬЯ ГЕТТО»

За три года банды колонизировали Бронкс. Цвета банд скрепили разбомбленную городскую сеть цементом постоянных бифов[66]. «Если ты шел через чужой район, ты был мишенью, или же тебе приходилось снимать куртку, – вспоминает Карлос Суарес, глава „Братьев гетто“. – Если тебя ловили, то избивали до полусмерти».

Крупные банды распадались на мелкие, и когда один район захватывала какая-то группировка, то для его защиты тут же возникала другая. Полиция и СМИ внезапно осознали, что банды поделили Бронкс от Моррис-Хайтс до Саундвью-авеню. Согласно их подсчетам, единовременно существовало до ста разных банд, в которые входило около одиннадцати тысяч человек, семьдесят процентов которых были пуэрториканцами, а остальные – черными. Сами бандиты утверждали, что их гораздо больше, а официальные данные о расовом составе куда больше говорят о политике, чем о положении дел на улицах [6].

Банда «Братьев гетто» была одной из самых влиятельных, она насчитывала более тысячи членов и даже имела подразделения в Нью-Джерси и Коннектикуте [7]. Их лидером был Чарли Суарес. Обаятельный мастер боевых искусств с темными локонами и загадочной улыбкой, обитателям улиц он был известен как вспыльчивый и драчливый Чарли-карате, но женщины и те, кто был не в курсе бандитских разборок, были очарованы его мальчишеским любопытством и скромным обаянием. В двенадцать лет он присоединился к банде «Египтян», но покинул ее, после того как все участники подсели на героин. Он прибивался к различным группировкам, пока не подружился с Бенджамином Мелендесом.

Мелендес был тощим и ловким девятнадцатилетним парнем, уже успевшим сформировать собственную банду. Со временем дипломатичный подросток превратился в молодого революционера, талантливого организатора и оратора. Желтый Бенджи, как его называли, был известен тем, что выступал перед своими последователями с импровизированными речами, часто наполненными огнем и кровью ветхозаветных писаний. Бандиты прозвали его Проповедником, и это было шуткой лишь отчасти. Он дрался не хуже других, но его истинной страстью была музыка. Еще ребенком вместе с братьями он победил на конкурсе талантов, исполняя песни The Beatles для Тито Пуэнте[67]. Позже он стал лидером и фронтменом «Братьев гетто». Они были не только бандой, но и латиноамериканской рок-группой. На всех вечеринках, устраиваемых в их штаб-квартире, «Братья гетто» находились в центре внимания. Когда они доставали гитары, Мелендес особенно любил играть битловскую This Boy – песню, за сладкими, узкими гармониями[68] которой скрывались угрозы и нехорошие предчувствия: «Этот мальчик увел мою любовь. Когда-нибудь он об этом пожалеет…»[69]

Многие банды любили твердить о том, что они как семья, но «Братья гетто» действительно были ею. Бенджи, Ульпано, Виктор и Роберт Мелендес, сформировавшие банду, были братьями – одной из тысяч семей, переселенных Мозесом из Нижнего Манхэттена. Для зачистки трущоб Гринвич-Виллиджа, Маленькой Италии, Сохо и Чайна-тауна под офисы, многоквартирные высотки и восьмиполосную автомагистраль «Нижний Манхэттен» Мозес в 1961 году инициировал проект городского обновления. Несмотря на то, что в 1962 году кампания по запрету строительства автомагистрали увенчалась успехом, братья Мелендес покинули свои дома, как и многие другие, и переселились в Бронкс.

Обосновавшись неподалеку от шоссе Кросс-Бронкс, Бенджи вслед за своими друзьями Хьюи и Реймондом вступил в «Кофон Кэтс» – небольшую банду из Тремонта на Мармион-авеню. Когда Бенджи устал тусоваться с «котами» и переехал со своей семьей к югу от парка «Кротон», он вместе со своими братьями и друзьями, среди которых были Хьюи, Реймонд и Чарли-карате, создал новую шайку. Бенджи предложил несколько названий, в том числе «Дикие черепа», «Семеро бессмертных» и «Дикие кочевники», но в итоге они остановились на «Братья гетто».

Когда Суаресу исполнилось восемнадцать, бабушка выгнала его из дома. Он записался в морскую пехоту, но до отправления в учебный лагерь по-прежнему тусовался с бандой. На Рождество, получив увольнительную, он бросил армию и вернулся к товарищам. Скрываясь, Суарес пользовался множеством имен: Чарльз Карием Лей, Чарльз Ривера, Чарльз Магдалено. Репортерам он говорил, что его зовут Чарли Мелендес.

Когда Чарли вернулся, Бенджи убедил остальных избрать его «президентом» банды. Благодаря Суаресу в банде повысилась дисциплина и общая готовность воевать. Он говорил: «Я пытался учить их рукопашному бою и бросать коктейли Молотова».

Суарес и Мелендес образовали крепкий дуэт. Суарес говорил: «Бенджи был моим инь, а я был его ян. Хороший и плохой копы. Я был тем, кто хватал мудачье за глотку и наказывал. Бенджи был тем, кто вовремя мог вмешаться и остановить меня».

Бенджи стал поддерживать пуэрториканскую социалистическую партию и всячески стремился втянуть группу в политику. «Ребята носили черные береты с красными звездами, – рассказывает Суарес. – Все отрастили длинные волосы и стали выглядеть более воинственно».

В некотором смысле «Братья гетто» стали походить на люмпен-подростковую версию партии «Молодые лорды». Они критиковали качество медицины в госпитале Линкольна, который прозвали «лавкой мясника», вопрошали, почему у молодежи нет работы и мест, где бы они могли провести время все вместе и оттянуться. Они осуждали полицейский произвол. «Братья гетто» заставили владельцев трущоб позволить им убирать многоквартирные дома, организовали раздачу бесплатных завтраков и сбор одежды для малоимущих. Они обеспечивали безопасность видным пуэрториканским националистам. Себя они называли «народной армией». К лету 1971 года Мелендес придумал им новое название, отражавшее всё то, чем они занимались: «Защитное подразделение Южного Бронкса». Он обратился к Чарли: «Давай покончим с бандитизмом и создадим миротворческую организацию».

Корнелл Бенджамин присоединился к банде, когда ему было двадцать пять лет. Харизматичный бывший наркоман, наполовину афроамериканец, наполовину пуэрториканец по прозвищу Черный Бенджи стал третьим главарем «Братьев гетто». В большинстве банд были «военачальники», обычно отвечавшие за пополнение арсенала, обучение членов группировок навыкам боя и тактике, ведение переговоров о времени и месте разборок. Но по инициативе Мелендеcа Черный Бенджи стал «советником мира».

Если и существовала банда, которая могла принести мир Бронксу, то это были «Братья гетто».

УЧИТЕЛЯ

Спустя три года, когда количество банд существенно возросло, средняя школа Дуайера стала очагом конфликтов среди группировок Бронкса. Школа находилась на углу Стеббинс-авеню и Сто шестьдесят пятой улицы, на спорной территории, на которую претендовало сразу несколько группировок, поэтому школьные коридоры были наводнены соперничавшими между собой членами кланов. В марте 1971 года в школе Дуайера какой-то пацан стал приставать