Метаноя - Иеромонах Тихон (Невидимов)

чтобы внутри возникло напряжение. Этот огонь кажется притягательным и сладким, но после него остается только опустошение. Сначала приходит возбуждение, потом – тяжесть, стыд и усталость души. И каждый раз я понимаю, что снова позволил нечистому желанию приблизиться к моему сердцу. Господи, каюсь, что позволяю сладострастию управлять моими чувствами и превращать их в источник внутренней нечистоты.

В уме это состояние превращается в беспорядочный поток образов и фантазий. Мысли начинают кружиться вокруг того, что возбуждает желание. Я замечаю, как фантазии постепенно захватывают ум. Иногда это происходит особенно сильно ночью, когда вокруг становится тихо. В такие минуты ум словно теряет трезвость и начинает возвращаться к тем образам, которые я сам когда-то впустил в свое сознание. Господи, каюсь, что позволяю этим образам жить во мне и загрязнять внутренний мир моей души.

Каюсь, что позволяю этим мыслям и фантазиям осквернять мой ум, а внешне стараюсь сохранять приличие. Снаружи моя жизнь может выглядеть спокойной и благопристойной. Я общаюсь с людьми, выполняю свои обязанности, стою в храме, произношу молитвы. Но внутри меня иногда происходит совсем другое. Там может жить буря нечистых помыслов, о которой никто не знает.

Эта двойственность мучительна. Снаружи я стараюсь выглядеть благопристойным человеком, а внутри идет борьба. Иногда образы всплывают внезапно и начинают разрастаться, как огонь в сухой траве. Я пытаюсь остановить их, но они возвращаются. И тогда появляется тяжелое чувство, будто я живу в двух разных мирах – внешнем и внутреннем. Господи, каюсь в этой раздвоенности, в том, что допускаю в своей душе ложь и самообман.

Каюсь и в том, что часто смотрю на другого человека прежде всего как на объект физического обладания, а не как на образ Божий. Это особенно тяжело признавать. Человек, которого Ты создал по Своему образу, с душой и судьбой, в моем восприятии иногда превращается лишь в источник чувственного побуждения. Я вижу не глубину личности, не тайну человеческой души, а только внешность и тело.

Иногда я ловлю себя на том, что не слушаю человека по-настоящему. Его слова проходят мимо, потому что внимание занято другим. В такие моменты я ясно вижу, как сильно страсть искажает взгляд на мир. Она лишает меня способности видеть в другом человеке брата или сестру, созданных Тобой. Господи, каюсь, что допускаю в сердце такую низость чувств и побуждений.

Каюсь, Господи, что иногда сам ищу то, что разжигает страсть. Я знаю, что есть вещи, которые пробуждают во мне это состояние, но все равно приближаюсь к ним. Иногда это случайные взгляды, иногда разговоры, иногда изображения или воспоминания. Я понимаю, что они могут разжечь внутренний огонь, но все равно позволяю себе приблизиться.

Иногда это происходит в интернете, иногда в разговорах, иногда просто в воспоминаниях. И я начинаю видеть, что это похоже на скрытую зависимость. Я как будто сам подпитываю то, что потом начинает управлять моими мыслями. Господи, каюсь в этой внутренней нечистоте и в том, что сам открываю двери для порока.

Каюсь, что часто оправдываю похотливые мысли словами: ”Это естественно”. Мне легче сказать себе, что так живут все, что это обычная человеческая слабость. Мир вокруг тоже убеждает в этом. Повсюду звучит мысль, что желание – это норма и что бороться с ним бессмысленно.

Но в глубине души я понимаю, что это ложь. Это самооправдание и обман. Естественность не делает страсть чистой. Я знаю, что должен бороться, но часто выбираю оправдания. Вместо того чтобы остановить мысль, я позволяю ей развиваться. Вместо того чтобы обратиться к молитве, я говорю себе: ”Это само пройдет”. Господи, каюсь в этой внутренней лжи, которой я сам себя усыпляю.

Каюсь и в том, что иногда пользуюсь слабостью другого человека ради собственного самоутверждения. Бывали моменты, когда я говорил слова поддержки, но в глубине души хотел не помочь, а вызвать симпатию или почувствовать свою привлекательность. Иногда за внешней заботой скрывалось желание понравиться или произвести впечатление.

Я понимаю теперь, что это тоже форма внутренней нечистоты. Человек, который доверяет свои переживания, не должен становиться средством для моего тщеславия или желания. Господи, каюсь, что иногда позволял себе такое отношение к людям.

Наконец, каюсь в том, что ослабляю борьбу с этой страстью, потому что она стала привычной. Иногда мне кажется, что это часть меня, с которой уже невозможно справиться. Тогда приходит усталость, и борьба кажется слишком долгой и тяжелой.

Я начинаю откладывать усилие. Говорю себе: ”Завтра начну бороться серьезнее”. Но завтра часто не приходит. Пост ослабевает, молитва становится редкой, исповедь откладывается. А привычка остается.

Но сейчас, стоя перед Тобой, я понимаю: привычка – не оправдание. Это лишь знак того, что борьба должна стать сильнее.

Господи, я вижу себя как в зеркале – слабого, запутавшегося, но все еще жаждущего чистоты. Я не хочу оставаться в этом состоянии. Я не хочу, чтобы страсть управляла моей жизнью.

Господи, помилуй меня и исцели мою душу...

Я поднял глаза.

На танцполе все так же кружились огни, смеялись люди, звучала музыка. Жизнь шла своим обычным, шумным и беспечным ходом.

Я медленно отодвинул стакан от себя. И почему-то впервые за долгое время почувствовал, что воспоминания о молодости уже не тянут назад, а заставляют смотреть вперед – немного трезвее, чем прежде.

+

15 марта

”Господи, каюсь во время крушения иллюзий...”

+

Вечер на набережной был прохладный и прозрачный.

Днепр медленно тек между берегами, тяжелый и спокойный, как будто в нем не было ни спешки, ни тревоги. Ветер шел с воды – сырой, немного холодный. Он шевелил верхушки деревьев и время от времени поднимал мелкую рябь на поверхности реки.

Я шел по дорожке вдоль набережной. Людей было немного: где-то впереди медленно шла пожилая пара, дальше кто-то сидел на скамейке, укрывшись шарфом. На противоположном берегу уже зажглись редкие огни, и они тихо отражались в темной воде.

Я остановился у перил и долго смотрел на другой берег.

Река в такие минуты всегда кажется особенно широкой – словно между двумя берегами лежит не только вода, но и расстояние времени.

Ветер с Днепра ударил в лицо.

И вдруг я ясно почувствовал внутри знакомое состояние – тяжелое, давнее, которое не всегда умеешь назвать словами.

...Как же он холоден этот ветер разочарования – тяжелого и горького чувства, до слез...

Каюсь, Господи, что в моей душе жили скрытые ожидания. Я редко говорил о них вслух, но они тихо существовали внутри меня. Я ожидал от людей больше доброты,