История Австралии - Ким Владимирович Малаховский

Уже в первые десятилетия XIX в. овцеводство стало господствующей отраслью британских колоний в Австралии. Увеличение поголовья овец неизбежно влекло за собой расширение земельных участков под пастбища. Начался позорный для британских: колонизаторов период «очищения» австралийской территории от коренных жителей.

Аборигенов не только сгоняли со сколько-нибудь удобных для земледелия и скотоводства земель, но и пытались полностью истребить: на них устраивалась охота, как на диких зверей. Некоторое число коренных жителей уцелело благодаря тому, что они ушли: в глубь континента, в места, почти недоступные для англичан. На сравнительно небольшом острове Тасмания у них не было этой возможности, и их полностью уничтожили. Когда англичане создали свои первые поселения на острове, там находилось 20 тыс. человек, в начале 70-х годов — ни одного человека.

История австралийского овцеводства началась практически в 1797 г., когда Дж. Маккартур и С. Мерсден создали свои первые фермы. В то время у каждого из них было по нескольку овец. К середине XIX в. Австралия уже являлась главным экспортером шерсти в Англию. Так, если в 1829 г. Англия, импортируя 21 млн. фунтов шерсти, более 14 млн. фунтов вывозила из Германии и лишь 1,8 млн. фунтов, или 712 часть, из Австралии, то в 1848 г. из общего английского импорта шерсти в 69 млн. фунтов почти 30 млн. шло из Австралии, а из Германии по-прежнему 14 млн. фунтов.

Земля в Австралии являлась собственностью британской короны. Заключенные, отбывшие наказание, и свободные колонисты из Англии получали земельные участки в виде дара от британского правительства. В августе 1824 г. британское правительство ввело систему продажи коронной земли в Австралии. К 1828 г. в Новом Южном Уэльсе было продано земли в 6 раз больше, чем за 10 лет до того.

Началась поистине «земельная лихорадка». За 8 лет из Англии приехало 30 тыс. колонистов. Жители колоний, независимо от их служебной деятельности, занимались земельными спекуляциями. «Священники, не отказываясь совсем от своих обязанностей, также часто превращаются в фермеров и спекулянтов, — писал Дж. Грей. — Врачи редко продолжают практику, если перед ними открывается такого же рода деятельность; солдаты забывают свою службу; правительственные чиновники все, в сущности, фермеры и биржевики». За период с 1832 по 1837 г. было продано более миллиона акров земли за 360 тыс. ф. ст. «Земельная лихорадка» подталкивала исследователей на поиски новых земель.

В начале 30-х годов территория была разбита на 19 округов, за пределами которых селиться колонистам не разрешалось. Поток колонистов стал переливаться через установленные границы. В 1830 г. половина поголовья скота паслась за официальными пределами колонии. Но власти колонии ничего не могли с этим поделать, хотя министерство колоний объявило, что «любой акт, разрешающий австралийскому поселенцу перегонять свои стада в названные места без получения на то предварительного согласия ее величества, будет считаться незаконным». Наконец в 1836 г. было выработано правило, разрешающее колонистам пользоваться новыми землями. Уплатив администрации 10 ф.ст. в год, они могли перегонять скот в любом количестве в любое место за пределами округов. Это удостоверялось в выдаваемых им лицензиях.

Судебные органы колонии поддерживали скотоводов, захвативших новые земли. Так, судья Стефен отмечал: «Человек прошел во внутренние области континента, занял участок земли, поставил дом, пас там своих овец. Участок земли должен считаться его владением, и он может предпринять любое действие против лица, которое вторгается на его землю. Этот человек не обязан доказывать свои права на участок. Он просто скажет: «Я уже владел землей до того, как вы пришли сюда»».

Такой порядок приобретения земли просуществовал недолго. В 1839 г. губернатор Нового Южного Уэльса Дарлинг ввел новую систему, согласно которой колонист уплачивал по 1 ф. ст. в год за каждые 100 акров занятой им земли. Несколько позже размер платы был сокращен до 2 шилл. 6 пенсов. К концу 1838 г. было роздано лицензий на 73 млн. акров земли в Новом Южном Уэльсе и на 4,5 млн. акров на Земле Ван Димена. На пастбищах, организованных на этих участках, паслось 1,4 млн. овец, 376,7 тыс. коров и 7,1 тыс. лошадей.

В начале 40-х годов XIX в. финансовый кризис в Англии и падение цен на шерсть довольно болезненно отразились на экономическом положении британских колоний в Австралии. Овцеводство начало свертываться, резко сократилась продажа земельных участков. Так, в 1840 г. в Новом Южном Уэльсе было продано земельных участков на 316 626 ф. ст., в 1841 г. — на 90 388 ф. ст., а в 1842 г. — на 14 575 ф. ст.; в Порт-Филлипе — соответственно на 217 128 ф. ст., на 71 152 ф. ст. и на 2730 ф. ст. В 1844 г. цены на шерсть стали расти, положение овцеводов вновь укрепилось, что нашло отражение в Акте о землевладении, подписанном губернатором Фицроем в марте 1847 г. В соответствии с этим актом все пастбищные земли делились на заселенные, промежуточные и незаселенные. В заселенных районах поселенец-овцевод получал право пользования землей на 1 год, в промежуточных — на 8 и в незаселенных — на 14 лет. Теперь он платил ренту, размер которой варьировался в зависимости от качества полученного участка. Кроме того, поселенец получал право приобретать в собственность 160 акров земли и более по цене 20 шилл. за акр.

Развитие овцеводства все настойчивее требовало рабочих рук. В первые годы существования колоний Новый Южный Уэльс и Земля Ван Димена их население пополнялось фактически лишь за счет заключенных. Свободных колонистов было мало. Даже в 30-х годах, когда свободное переселение в Австралию значительно возросло, ссыльных было значительно больше, чем свободных поселенцев. В период с 1831 по 1837 г. в колонии ежегодно доставляли 6,5 тыс. человек, более половины которых составляли заключенные.

Труд ссыльных был дешев, но весьма непроизводителен. Один из сыновей Джона Маккартура, Эдвард, в 1831 г. предложил предоставить крупным землевладельцам монополию на использование труда заключенных, а иммигрантов направлять в хозяйства мелких землевладельцев. Предложение это не было поддержано, но требования колоний увеличить свободную иммиграцию в Австралию делались все настойчивее.

Выступая в 1838 г. перед парламентской комиссией по вопросам транспортировки заключенных, другой сын Джона Маккартура, Джеймс, сказал: «Я полагаю, что свободный труд в конце концов дешевле, чем рабский или принудительный». Члены комиссии задали ему вопрос: «Не думаете ли вы, что замена транспортировки заключенных свободной эмиграцией нанесет ущерб колонии?» Джеймс Маккартур ответил: «Напротив, это будет в высшей степени полезно для нее».

Однако все растущая «перенаселенность» английских тюрем побуждала правительство