Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

— Меня интересуют две рабочие станции от Фуджитсу. Последней модели. Они на прошлой неделе показывали их на выставке в Осаке, — проговорил я то, что для меня подготовили Ван и Хуго.

Судя по их словам, там что-то революционное. Достичь этого можно, но с нашими масштабами производства артефактов — проще купить.

— Хм, вы знаете, я не в курсе, но уверен, что это обойдётся дорого! — промямлил Китсу.

— Если цена и качество будут соответствовать, то готов приобрести. Сможете согласовать покупку? — отправил я весь намеченный план его разговоров в глубокую трещину.

Ну, вот. Весь сценарий убогому нарушил. Теперь он тужится, пыхтит и не знает, что сказать.

— Это же не один миллион долларов! — наконец нашёлся Хирумото.

— Я согласен на контракт под заранее выставленный аккредитив. Лишь бы вы мои условия и сроки выполнили. Понятное дело, что неустойки мы отдельным пунктом обговорим уже с юристами. Так как? Вы же контракт хотели? Неужели вас, представителя торговой палаты, не заинтересовало моё предложение?

Хирумото побагровел. Буквально — его физиономия налилась краснотой, как помидор на грядке. Он явно не ожидал, что вместо покладистого продавца артефактов, которого можно развести на «инвестиции», наткнётся на человека, который сам ему условия ставит. Двое его спутников — молодые, поджарые, с цепкими взглядами — напряглись. Я заметил, как один положил руку на портфель, а второй чуть сдвинулся, прикрывая начальника.

— Александр Сергеевич, — Хирумото попытался взять паузу, вытер платком лоб, — Вы не так поняли. Мы пришли с предложением о сотрудничестве, которое принесёт вам… как бы это сказать… политическую защиту. В обмен на эксклюзивные права на поставку ваших артефактов в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

— Ах, вот оно что, — я откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. — Политическая защита. От кого, позвольте спросить?

— От… ну, от недоброжелателей. От тех, кто может захотеть… национализировать ваше производство. Или, — он запнулся, — Просто отнять.

Я усмехнулся. Недоброжелатели у меня, конечно, были. Но вот чтобы японская торговая палата решила меня от них защищать — это было ново. Слишком ново и слишком… бескорыстно, что ли.

— Китсу-сан, — я специально сделал ударение на «сан», хотя не был уверен, что это уместно, — А вы не думали, что я сам могу защитить то, что мне принадлежит?

— У вас есть отряд, это правда. — Он кивнул, признавая. — Но отряд не сможет противостоять, скажем, административному давлению. Или судебным искам. Или…

— Или японским шпионам, которые приходят под видом торговых представителей? — закончил я за него.

Тишина повисла в кабинете. Гулкая, как в вакууме. Хирумото замер с открытым ртом. Его спутники переглянулись, и я увидел, как рука на портфеле сжалась сильнее.

— Не надо дёргаться, — сказал я спокойно. — У нас в коридоре стоит Гришка и он всех нас видит через окно телепорта. Он стреляет быстрее, чем вы успеете достать то, что лежит у вас в портфеле. Даже если это артефакт. А уж если пистолет — тем более.

— Я… я не понимаю, о чём вы, — Хирумото попытался изобразить недоумение, но у него плохо получалось.

— О том, — я подался вперёд, положив локти на стол, — Что вы не из торговой палаты. Или из неё, но по совместительству. Ваши документы — отличная подделка, но мои люди нашли в них семь нестыковок. Семь, Китсу-сан! И главная из них — ваша настоящая фамилия не Хирумото, а Ямамото. И вы работаете на разведывательное управление Министерства обороны Японии. Уже девятый год.

Он побледнел. Вот так — сразу, враз. Даже красный помидорный оттенок исчез, сменившись сероватой бледностью.

— Это… это клевета…

— Это факты, — я нажал клавишу на пульте, и на экране, висящем на стене, высветилось досье. С фотографиями, с датами, с командировками. — Вот вы в Токио, год назад, на совещании с военным атташе. Вот ваши передвижения по Владивостоку. Хотите продолжать?

Хирумото — или Ямамото — молчал. Его спутники тоже молчали. Рука на портфеле медленно, очень медленно, убралась обратно.

— Чего вы хотите? — спросил он наконец. Голос сел, стал каким-то тусклым.

— Хочу, чтобы вы передали своим хозяевам простую мысль, — сказал я, вставая. — Моё производство — не игрушка. Я не продаю его ни за какие деньги. Я не обмениваю его на «политическую защиту». И если кто-то попытается его отжать — будь то японские шпионы, китайские триады или свои же чиновники-рвачи — он получит достойный ответ. И ответ этот будет быстрым, жёстким и очень болезненным.

— Вы угрожаете?

— Предупреждаю. — Я обошёл стол, остановился напротив него. — Есть разница. Угрожают те, у кого нет силы. А у меня она есть. И вы это только что увидели.

Я нажал другую клавишу. На экране высветилась карта — с отметками, с маршрутами, с фотографиями. Фотографиями его людей. Всех, кто был с ним сегодня, и тех, кто остался за воротами.

— Видите? — спросил я. — Я знаю, где они. Каждый. Вплоть до того, что у водителя вашего микроавтобуса проблемы с сердцем, и он сегодня утром принимал лекарство. Если он вдруг умрёт по дороге, то всё выйдет вполне естественно.

Хирумото сглотнул. В его глазах я увидел страх. Настоящий, животный страх — когда рушится всё, во что ты верил, и ты понимаешь, что противник на несколько шагов впереди.

— Что… что вам нужно, чтобы мы ушли без последствий?

— Ничего, — я пожал плечами. — Уходите так. Просто запомните — сюда лучше не соваться. А если решите вернуться — вернитесь с нормальным предложением. И да — меня всё-таки интересуют станции от Фуджитсу.

Он кивнул. Поднялся, шатаясь, и его спутники подхватили его под локти.

— И ещё, — сказал я уже в спину. — Замените своего водителя. Ему сегодня за руль лучше не садиться. У нас в России к инфарктам относятся серьёзно.

Они вышли. Я слышал, как Гришка проводил их до ворот, как взревел мотор микроавтобуса, как он уехал.

В кабинет заглянул Всеволод.

— Ну и ну, — сказал он, покачивая головой. — Ты их так отделал, что они, похоже, навсегда запомнят эту встречу.

— Надеюсь, — ответил я. — Но вряд ли. Шпионы — они как тараканы. Одного вытравишь — десять новых приползут.