Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина

Лера застыла, не сразу понимая, о чём он говорит. В груди снова вспыхнула злость, но на этот раз — с оттенком боли.

Глава 14

— О каком шантаже ты говоришь, папа? — голос Леры звучал спокойно, но внутри нарастало напряжение.

— Не прикидывайся! Тебя видели с Шейдоном! — бросил Глеб Викторович. — Ты даже домой не вернулась! Теперь все обсуждают, что ты отдалась конкуренту! Какая наглость!

Лера зажмурилась, не веря, что это происходит на самом деле.

— Папа… я взрослая. И да, я искала работу. Потому что ты с радостью отдал мою должность… и мой проект — Алесе.

— Не вздумай меня учить! Ты подставила семью, Лера. Позоришь нашу фамилию, топчешь честь! Если ты выбрала этот путь — не возвращайся. Больше не смей переступать порог моего дома!

Писк и тишина. Он сбросил вызов. Лера осталась сидеть, глядя в одну точку. В кабинете повисла гробовая тишина. Мысли путались. Она не плакала — нет. Она просто… не знала, что чувствует. Внутри было пусто. Как будто отрезало.

Где-то на границе восприятия прозвучал вежливый стук в дверь.

— Простите, мисс Гордеева… — в приоткрытую дверь заглянула секретарша с мягкой улыбкой. — Секретарь мистера Шейдона просит уточнить: во сколько вы пойдёте на обед?

Лера подняла взгляд, медленно провела пальцами по переносице, собираясь с силами, и сказала:

— Передайте, что я не пойду на обед. Я задержусь на работе допоздна.

— Конечно, — кивнула девушка, немного участливо. — Принести ещё кофе?

Лера впервые за всё утро чуть-чуть улыбнулась — устало, но с благодарностью:

— Если не сложно.

— Уже несу.

Спустя несколько минут Ольга вернулась, осторожно приоткрыв дверь и поставив чашку кофе на стол Леры.

— Вот, как вы просили. Свежий, только заваренный.

— Спасибо… — Лера кивнула, потянулась за чашкой и затем, чуть смущённо добавила: — Простите, я забыла ваше имя…

Секретарша мягко улыбнулась, словно ожидая вопроса:

— Ольга. Всё в порядке, мисс Гордеева.

— Просто Лера, — отозвалась та. — И… спасибо за кофе. Вы очень вовремя.

Ольга тепло кивнула, явно довольная возможностью немного задержаться.

— Вы так активно взялись за работу, — сказала она. — Видно, что вы человек дела. А если мистер Шейдон выбрал именно вас — значит, вы действительно выдающийся специалист. Он не из тех, кто делает выбор случайно.

Лера чуть улыбнулась — не из тщеславия, а скорее из удивления, что кто-то говорит о ней так тепло.

— Спасибо. Это много значит… А как вам вообще работается здесь? Шейдон — какой он руководитель?

В голосе девушки была заинтересованность — спокойная, деловая, но и немного личная. Хотелось понять, куда она попала.

Ольга мгновенно оживилась, с готовностью опираясь локтем о дверной косяк, как бы ненадолго:

— Сложно, конечно. Темп сумасшедший, требования высокие. Но работа интересная, не скучно. И Шейдон… Он строгий. Очень. Но справедливый. Никакого самодурства или бессмысленных выговоров. Хотя, если честно, в офисе его боятся почти все. Потому что, если разозлить — мало не покажется.

Лера приподняла бровь.

— А что насчёт предыдущих руководителей? Почему их уволили?

Ольга развела руками:

— Точных причин никто не знает. Официально — реструктуризация. А неофициально… вроде как была утечка информации. Какие-то важные данные ушли конкурентам. Слухи, конечно. Но тогда здесь все ходили на цыпочках.

— Понятно, — тихо сказала Лера, задумавшись. — Спасибо, Ольга.

— Всегда рада, — с мягкой улыбкой ответила секретарша и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Лера осталась одна. Несколько секунд смотрела в чашку, будто в поисках ответов, потом сделала глоток и медленно выдохнула. Мысли, напряжение, обиды — всё отодвинула на задний план. Сейчас была работа. Только она и проект, который должен стать её реваншем.

Она развернулась к компьютеру и снова погрузилась в цифры, расчёты и идеи — с тем упорством, что рождалось из боли, разочарования и ярости.

Лера нахмурилась, просматривая графики и таблицы. Аналитика не радовала — «Атлант» выставил сильные показатели, и если не знать закулисной правды, можно было бы поверить, что это их собственная, тщательно проработанная стратегия. Но Лера знала. Знала до строчки, до формулировки. Это был её проект — тот самый, что она вынашивала неделями, оттачивала, собирая пазл из идей и интуиции. И теперь он лежал перед ней, с чужой подписью. «А. Гордеева». Сестра. Младшая сестра, которой всё и всегда сходило с рук.

Она открыла папку снова, вглядываясь в знакомые формулировки. Губы сжались в тонкую линию, пальцы скользнули по тачпаду, как будто перебирая чьи-то предательства. Сердце гулко отозвалось в груди — не болью, нет, а холодной решимостью.

— Хорошо… — прошептала она себе под нос, будто заключая сделку.

Лера начала методично разбирать проект, пункт за пунктом. Не щадя себя, уничтожала слабые места, от которых не избавилась тогда. Каждую уязвимость она теперь видела под другим углом — как враг, а не автор. Каждый раздел, каждая цифра теперь не просто анализировались — она искала, куда вонзить иглу, как пустить кровь проекту, но при этом создать новый — лучший. Умнее. Смелее. Глубже.

Она листала, переписывала, сравнивала с текущими данными. Ставила новые цели, искала нестандартные решения. Цеплялась за любую ниточку — возможность, пробел, слабое место, в котором можно было сыграть. И всё время перед глазами стояла одна мысль: «Разгромить “Атланта”. Уничтожить их на их же поле. Пусть узнают, кого выкинули».

Она не думала о Лексе. Не думала, останется ли в «Эриде» после тендера. Её сердце, стеснённое гневом и жаждой справедливости, не оставляло места для чувств. Всё, что имело значение — доказать, что её нельзя заменить. Что её нельзя украсть.

Пальцы летали по клавиатуре, взгляд был острым, движения точными. Лера Гордеева шла в бой. И в этот момент, в этой комнате, в этом кресле, она перестала быть сломленной дочерью Глеба Викторовича или младшей сестрой Алеся Гордеевой.

Она была стратегом. Лидером. Тем, кем всегда мечтала стать.

Глава 15

Шейдон вошёл в кабинет, не спеша, словно не хотел разрушить тишину, окутывающую помещение. Его взгляд скользнул по столу, где ещё стояла чашка с остывшим кофе, по полу, усыпанному листами с пометками и распечатками — знакомыми до боли. И наконец, на диван, где, свернувшись, будто пытаясь спрятаться от мира, спала Лера.