Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

— Ещё вопрос, — продолжил Пономаренко. — Вы оставили напарника одного с незакрытыми аттестациями. Адепт Черкасова работала без вас. Для коричневого плаща это нонсенс, её нельзя было бросать. Это прямое нарушение регламента проведения аттестаций для магов выше шестого уровня.

— Черкасова работала по письменному поручению с зафиксированными полномочиями. Маги выше шестого в тот день не поступали.

— А если бы поступили?

— Она записала бы их на следующий день. Как и написано в поручении.

Громов посмотрел на Марию.

— Подтверждаете?

— Да, — сказала она, — в документе всё прописано. Я следовала инструкции.

— Видите ли, — Пономаренко наклонился вперёд, — регламент не предусматривает передачи полномочий адепту коричневого плаща. Независимо от содержания бумаги.

— Регламент предусматривает ответственность мастера-инквизитора за принятые решения. Я её принял. Черкасова не нарушила ни одного пункта.

— Именно поэтому сейчас здесь только вы, а не она, — сказал Громов, прищурив один глаз.

Пономаренко открыл рот снова, но председатель поднял руку.

— Достаточно. Нам нужно время для совещания. Перерыв на два часа.

Я вышел в коридор. Мария следом.

Мы дошли до конца коридора, где у окна стояла скамья. Она присела и посмотрела на меня снизу вверх.

— И что теперь?

— Посмотрим.

— Я ваша напарница, Игорь Юрьевич. Пономаренко не упустит шанса наказать.

— Знаю.

Помолчали.

— Схожу в столовую. Есть захотелось, пойдёшь со мной?

Мария помотала головой, пришлось идти одному. Обеденное время давно прошло, было немноголюдно. За одним из столов я увидел Волкова, допивавшего чай. Рядом стояла неубранная посуда, похоже, он ел с Соколовым.

— Ну как ты?

— Удалились на совещание.

— Чем этот балаган закончится, и так понятно, — сказал Дима, — вопрос лишь в степени.

— Пономаренко хочет крови.

— Пономаренко хочет избавиться от тебя. Заслать в медвежий угол, где у тебя не будет работы, а следовательно, и расти в уровне не сможешь.

— Я лучше тогда в колонии переведусь.

— Тоже вариант.

— Подождёшь? Еды возьму. Хочу, чтобы ты рассказал, как там дела с расследованиями.

Димка посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут точно в запасе есть. Потом прибежит Соколов и будет опять бухтеть, что мы куда-то опаздываем.

Я кивнул и быстро поставил на поднос борщ и жаркое.

— Рассказывай, — уставился я на друга, как только первая ложка супа попала в рот.

— Первая группа распущена. Из сорока людей из списка двадцать семь мертвы или пропали за последние две недели. Из оставшихся двенадцать тоже не отыскать. Нашли только одного, слабенького, сидел тихо на Петроградской стороне. Его изгнали, реципиент жив, вернули на место. Пробыл внутри меньше трёх месяцев.

— Кронштадт?

— Место нашли. Подготовленная площадка под ритуал, восемь точек по кругу. Всё демонтировали до нашего приезда, только запах жжёного металла остался. Соколов говорит, что такого раньше не видел, — Дима покрутил чашку в руках. — Слушай, у меня ощущение, что они там не прорыв готовили.

— А что?

— Да кто ж знает! И вот ещё: ты не поверишь, кого я встретил в Кронштадте в окружении гвардейцев.

Я вопросительно посмотрел на друга.

— Того подопечного, которого ты охранял.

— Красина? — я опустил ложку.

— Ага. Ходил по месту ритуала. А потом… — Димка усмехнулся.

— Что?

— Достал скрипку и начал играть. Прямо посреди точки.

— Играть?

— Ага.

— И что?

— А мы с Соколовым уехали. Что дальше было, не знаю, но выглядело это чудаковато.

Я почесал подбородок.

— И что теперь с расследованием?

— Соколов намекал, что скоро поедем проверять места в Москве и Казани. Посмотрим.

В дверях столовой появился главный менталист ордена. Он недовольно посмотрел на рассевшегося Волкова, ковырявшего зубочисткой во рту.

— Кажется, тебе пора.

— Ага, — вздохнул Димка и начал вставать. — Игорь, поаккуратнее там. Смотри, чтоб тебя на задворки империи не сослали. Знай: я к тебе в отпуск ездить не буду! — усмехнулся друг.

— Знаю.

Он ушёл, а я вернулся в зал. Мария была на месте.

Громов зачитал без предисловий.

— По совокупности нарушений: самовольный выезд и превышение полномочий при применении летальной силы, объявить выговор с занесением…

Я напрягся, потому что готовился услышать, куда меня сошлют.

— Вас бы хорошо за такие проступки на несколько лет на север отправить. Но вам, Воронов, похоже, везёт, — Громов посмотрел на меня, и я заметил, как кончик его губ слегка приподнялся. — В связи с необходимостью усиления инквизиторского отдела, направить мастер-инквизитора Воронова в годовую командировку в колонии. Явка в центральный штаб инквизиции колоний через неделю. На этом всё.

— А напарник? — Пономаренко не выдержал. — Черкасова? Она работала по его поручению, фактически…

— Черкасова действовала в рамках переданных полномочий, — перебил Громов. — Нарушений с её стороны не зафиксировано.

— Но согласно регламенту, Мария — напарник, она должна работать совместно с мастером-инквизитором…

— Евгений Анатольевич…

Громов посмотрел на него, тот замолчал. Рука Пономаренко дёрнулась к пуговице, нашла её, сжала.

— Вопрос о сопровождении будет рассмотрен отдельно, — сказал председатель. — Все свободны.

Вышел из зала. Меня догнал Пономаренко. Говорил негромко, язвительно.

— Год в колониях, Воронов. Вот и посмотрим, насколько ты незаменимый. В тепличных условиях все герои.

Я остановился, посмотрел на него.

— Евгений Анатольевич, вы за последние два года хоть раз выезжали за пределы Петербургской губернии?

Он открыл рот, закрыл, потянулся к своей спасительной пуговице.

— Молчание засчитывается за ответ, — улыбнулся я и пошёл дальше.

Мария уже разбирала бумаги в кабинете. Подняла голову.

— Через неделю я должен быть там.

Она кивнула. Что-то в этом кивке было слишком спокойное.

В дверях появилась Ирина. Посмотрела на меня дольше, чем нужно, перевела взгляд на Черкасову, потом опять на меня.

— Игорь Юрьевич, рада, что всё… в порядке.

— Спасибо, — сказал я.

Девушки переглянулись. Мария убрала бумаги в папку, встала.

— Я на полчаса, — сказала она, и подруги вышли.

Я остался один. Нужно было решить вопрос с Марией до отъезда. Добиться, чтобы наказание не распространилось на неё, даже если Пономаренко будет дёргать за все ниточки. Ведь он точно попытается и её сослать в колонии.

Направился в начальственное крыло.

Филипенко не оказалось. Адъютант развёл руками: уехал, когда вернётся, неизвестно. У кабинета великой княжны гвардейцев не было. Значит, её тоже нет.

М-да…

Вернулся к себе, сел, взял лист бумаги.

Написал коротко: прошу не назначать никакое наказание для Черкасовой М. И., всю ответственность беру на себя. Подписал, поставил дату, вложил в конверт на имя Филипенко. Отдал дежурному.

Ну, вроде, сделал всё, что мог, теперь пора собираться. Но стоило только начать надевать куртку, как в кабинете зазвонил телефон.

— Воронов слушает.

— Игорь, — на том конце хрипловатый голос Петра Христофоровича.

— Как вы?

— Нормально. Я в Серове. Нашёл кое-что интересное по твоему полицейскому Чебодаеву. И…

— И?

— И ещё кое-что… — наставник