Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

— Кого?

— Того, кого ты давно искал.

Я помолчал. Ехать до центральной колонии «Точка» два дня, ещё день или два до Серова.

— Через три дня буду, ночью сажусь на поезд.

— Найдёшь меня в гостинице «Звёздная».

— Понял.

Гудки.

Я положил трубку. Посчитал дни. Явка через неделю. Два дня пути до Чусового. Ещё день по колонии, ну, может, два. Если выехать сегодня ночью, то за трое суток точно доберусь к Петру. До официальной явки останется ещё три-четыре дня. За это время можно сделать много.

Набрал Пашу.

— Ты в курсе моего назначения?

— В курсе.

— Филипенко?

— Бери выше.

Я помолчал.

— Завтра в шесть у тебя вылет из Пулково. Место для железного коня уже зафрахтовано. В пять жду на стоянке, снабжу кое-чем полезным.

— Паш…

— Игорь, иди готовься, не теряй время.

Гудки.

* * *

Самолёт был небольшой. Пассажирский салон на восемь мест, грузовой отсек занимал большую часть. Сейчас там стоял «Урал» с форсированным V-образным двигателем, собранным для меня Павликом пять лет назад. Кроме него везли документы, как минимум несколько тонн личных дел с грифом «Совершенно секретно».

Из пассажиров ещё два инквизитора, едущих на ротацию, и четыре архивных охранника-экспедитора.

Я сел у иллюминатора и прикрыл глаза.

Взлетели.

Через несколько минут я посмотрел вниз. Самолёт делал разворот над городом. Петербург был виден весь: каналы, крыши, шпили, тёмная лента Невы.

Я смотрел и думал о Пономаренко.

Дисциплинарная комиссия была созвана через пять дней после Комарова. Пять дней по меркам ордена это быстро. Если бы меня реально хотели наказать, дело тянули бы месяц, с бумажной волокитой и показаниями. А тут председателем назначили Громова, ровесника Филипенко по службе. Он не удивился ни самовольному выезду, ни убийству реципиента.

Потом всплыл в памяти вчерашний разговор с Павликом и слова Софьи Михайловны недельной давности:

«Ваши родители умели ждать».

Так вот о чём был этот намёк…

Глава 6

Снизу проплывал Тихвин. Узелок путей, крыши, серые корпуса депо. Потом пошли болота, чёрные извивы речек, леса без просветов.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Не спалось.

В голове всё ещё зал заседания, приподнятый уголок губ Громова, чёртова пуговица Пономаренко, зажатая у него в кулаке. И голос Софьи Михайловны: «Ваши родители умели ждать».

Ждать.

Всю жизнь мне казалось, что всего добиваюсь сам, привык к этому. А тут выходило, что меня постоянно двигали в нужную сторону: то наставник Пётр после смерти родителей, то вот сейчас игроки покрупнее. А я словно пешка на доске, которая ходит лишь вперёд.

М-да…

Ладно. Буду разбираться на месте.

Сосед слева ёрзал уже минут двадцать. Подтягивал ремень, одёргивал край плаща, снова подтягивал ремень. Я в какой-то момент приоткрыл один глаз.

Молодой. Лет двадцать пять. Плащ чёрный, но ещё жёсткий, с фабричными складками, обмяться не успел. В петлице новая, только что прикрученная эмблема. Парень сидел прямо, как на экзамене.

Я снова закрыл глаза.

— Простите, — раздалось сбоку.

Не ответил.

— Вы же мастер-инквизитор Воронов? — голос тихий.

— Да, — буркнул я, не открывая глаз.

Судя по звуку, он опять подтянул ремень.

— Извините, не хотел беспокоить.

Я кивнул. Показалось, что отвязался.

Самолёт шёл ровно. Двигатели тянули на низкой ноте, и я потихоньку начал проваливаться в дрёму.

Минут через пять сосед снова заёрзал на месте. Повернулся к сидевшему через проход. Там был третий плащ, постарше, лет сорок, скорее всего, магистр. От виска до скулы у него тянулась безобразная отметина, оставленная когтями какой-то магической твари. Шрам так и не зажил, такое бывает, и с этим надо смириться.

— Вы за кольцо? — спросил молодой.

— За внешнее.

— Надолго?

— Надолго.

Шрамированный явно отвернулся, так как разговор заглох.

Молодой попытался ещё раз, с одним из экспедиторов, сидевшим впереди. Тот, не поворачивая головы, буркнул что-то вроде «не мешай». Кто-то из пассажиров недовольно хмыкнул. Тихо, но мой сосед явно услышал.

Он сел ровно. Пальцы снова трепали край ремня.

Я открыл глаза.

— Первый раз?

Сосед вздрогнул так, будто его окликнули в очереди на экзамен.

— Что?

— В колонии, первый?

— Да, — выдохнул он. — В центральную еду. Ротация.

— А дальше куда?

— Пока не знаю. Зависит от распределения в штабе. Говорят, могут и в столице оставить, а могут в какую-то внутри колец отправить. А вы, простите, куда?

— Во второе, ненадолго, а потом — куда будет нужно, — сказал я.

Парень сглотнул.

— А вы сами… не первый раз уже?

— Пару лет прослужил там.

Он помолчал. Потом спросил осторожно, как будто ступал на тонкий лёд:

— А порталы… как через них?

Посмотрел на соседа. Лет ему было даже меньше, чем я подумал поначалу. И если парня сейчас не отвлечь, он за полёт сломает этот чёртов ремень в кресле.

— Не страшно, — сказал я, — щекотно.

— Щекотно?

— При переходе в центральную колонию повезёт, если заметите, как фиолетовая дымка на секунду проходит через вагон. По ощущениям кожу покалывает, будто статику собрал. И всё. Потом за окном другое небо.

— Сразу другое?

— Сразу.

Он выдохнул. Видно, представлял себе что-то сложнее.

— А если между колониями?

— Всё то же самое. Внутри трёх колец маршруты скучные, типовые телепорты, и все связаны железнодорожной сетью. А вот настоящая жизнь начинается за внешними мирами.

Я отвернулся к иллюминатору. Под нами тянулись сплошные волны лесистых холмов. Продолжил, не торопясь, как объясняют ребёнку дорогу до ближайшей станции.

— Большая земля это здесь, кусок материка Евразия. Под Уралом, на сто метров вниз, телепорт. Открыт ещё при Петре Великом. Оттуда перекидывает в первую колонию. Центральная колония — или «Точка» — самая маленький мир из всех, но самый густонаселённый. Там только один город, Новогородск, — столица всех колоний.

Он слушал так, будто я рассказывал не общеизвестное, а раскрывал семейную тайну.

— Из Новогородска два телепорта. Дальше первый круг. Там миры «Екатеринино» и «Павловск». Из каждого ещё два. Это уже второй круг. И так дальше.

— На каждом круге в два раза больше миров, — задумчиво сказал парень.

— В школе проходили? Хорошо, — невольно улыбнулся я.

Он чуть приободрился.

— А где опасно?

— За внешним кольцом, то есть за колониями третьего круга. Там людей меньше, миры большие. Вычищать от тварей целый мир долго. Десятилетиями чистят, а потом — фигак — волна тварей, и всё сначала. Дальше как получится: где-то маги успевают укрепиться, где-то орды успевают загнать обратно.

— А дальше? Слышал даже за десятое кольцо экспедиции ходят.

— Ходят, — я посмотрел на соседа, — но я вам на всякий случай рассказывать об