Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус

существует наш город. Площадь владений графа в районе — минимум половина этого самого района, даже административные границы района устанавливались с учётом его интересов! Плюс у него есть владения и в Логойском районе, и в Борисовском. В общем, влияние его и моё в округе — несопоставимо.

Да и при Дворе тоже, пусть у меня формально и больше возможностей бывать там, да и полномочий тоже. Но фактически — там, где я пытаюсь знакомиться с молодыми аристократами и перейти из разряда тренировочного манекена хотя бы в приятели, Соснович на равных или почти на равных общается с главами их родов. И может не только интересоваться новостями, но и влиять на них в своих интересах. Целенаправленно влиять, а не становиться причиной или поводом для них, как я. Как там дед говорил про два вида полковников? «Господин полковник» и «эй, полковник» вроде бы? Ну, так графов тоже не один вид, я вам скажу. И я пока ещё очень-очень начинающий, понадобится не то, что много лет, не одно поколение графов Рысюхиных, чтобы моих потомков стали воспринимать в этом качестве полностью всерьёз и на равных, я это прекрасно понимаю. Но не значит, что не буду требовать правильного, надлежащего к себе отношения! При всём уважении к соседям (и не только) и к древности их родов.

Показательной показалась разница в отношении ко мне в губернском Дворянском собрании. В первый раз, когда приезжал сюда вступать в права наследования, его можно было определить дедовской фразой «Ходют тут всякие». Получили пошлину, выдали бумаги — и иди себе, Юра, не отвлекай людей. Ну, у нас в губернии, если считать однодворцев, шляхтичами себя считают примерно каждый восьмой[1], причём не просто считают, но и перстень родовой, богами данный, имеют. И большинство из них хотя бы раз-другой, но посещают губернское дворянское собрание. Ну, и я тогда попал в ту же когорту бесконечно идущих провинциалов. Второй раз, когда оформлял свой баронский статус, уже всё прошло иначе. Даже уважение кое-какое образовалось, всё же баронов в губернии не слишком много. Правда, оно было сильно смазано тем фактом, что я стал владетельным бароном и принёс прямую присягу Государю. При этом стал личным его вассалом, выпадая из юрисдикции губернского Дворянского собрания, так что они уже не считали меня полностью своим. Может, поэтому были более обеспокоены суммой моего взноса за банкет, чем моим там присутствием.

Ну, и на сей раз — совсем третье отношение. Графов у губернии намного меньше, чем баронов, не в каждом районе есть свой, это наш, Смолевический, стал своего рода исключением. Ну, и в самом Минске, разумеется, обладателей титулов имелось некоторое количество. И даже факт прямого вассалитета с Государем внезапно, казалось, стал играть в другую сторону, повышая престиж и мой, и всего действа. Если в прошлый раз, стряхнув взносы на приём в честь моего возвышения, почти в открытую намекали, что присутствие виновника торжества на нём не обязательно, то сейчас, наоборот, настаивали на обязательном личном участии. И хотели взять на организацию действа и рассылку приглашений от десяти дней до двух недель! Пришлось разочаровать, сказав, что от силы через неделю я вынужден буду уехать по делам службы, исполняя прямой приказ лично Его Императорского Величества.

— Так что, господа, или через три-четыре дня — или через две недели, но без меня.

Если честно, лично меня больше устроил бы второй вариант, но дед бухтел, что я столичных аристократов знаю намного лучше, чем минских.

В итоге сошлись на трёх дня, но и то — после того, как сказал, что мне нужно ещё устраивать приём в районе и дома, а их не хотелось бы проводить раньше, чем губернский. Но если другого выхода не будет, то субординацию придётся нарушить. Нарушения субординации польщённые работники Собрания не захотели и изыскали возможность.

— Ваше сиятельство, вам будет предоставлено три гостевых места. Вы можете назвать имена своих гостей для церемониймейстера и для подготовки карточек?

— Члены семьи входят в этот лимит или идут сверх него?

— К сожалению, зал у нас не слишком большой, потому трое гостей всего, вместе с членами семьи и рода. Ещё раз прошу прощения, но такие правила.

«Правильно. Это у тебя род пока маленький, а иные и полсотни только близких родственников приволочь могут. И превратить официальное мероприятие в семейный сабантуй».

«Я это понимаю, но теперь возникают сложности с тем, кого третьим звать».

— Есть какие-то требования к гостям?

— Практически никаких, кроме ваших предпочтений. И, разумеется, для входа в здание Дворянского собрания гость должен быть как минимум в статусе служилого дворянства.

— Значит, мой командир гвардии, который по лени своей дворянство себе так и не оформил, отпадает, хоть он и капитан лейб-гвардии. В таком случае первые двое — это мои жёны: Рысюхина Мария Васильевна, урождённая Мурлыкина, из дворян Могилёвской губернии и Рысюхина Ульяна Харитоновна, урождённая Неясытева, также из дворян Могилёвской губернии.

Подождав, пока служитель запишет, продолжил:

— И третьим будет Беляков, Егор Фомич, из дворян Минской губернии, как глава первого вассального мне рода.

— Согласен, верность следует поощрять. Простите, ваше сиятельство, это ни в коем случае не попытка давать вам какие-либо советы.

Я в ответ только изобразил лёгкий кивок, принимая извинения. Да, он допустил бестактность, но тут же и повинился. И вина была пусть небольшая, но вполне реальная, так что уверять служителя в том, что он не виноват нельзя, да и отвечать на извинение также не по чину. Пусть он, как и все служители данного заведения, был шляхтичем, но разницу между титулованными особами и дворянами мне ещё граф Соснович растолковал, а уж подполковник виконт Орловский и вовсе разложил по полочкам.

А в завершение всех процедур неприятно удивился цене вопроса. Если про принятие графского титула в наследство мне говорили, что оно обойдётся в полторы тысячи, то тут затребовали две с половиной и уточнили, что сумма может измениться. Разумеется, я не стал вынимать из портфеля пачку наличности и отсчитывать купюры. Такое было бы расценено как пошлое мещанство, купеческий шик. Приемлемы были два варианта: или монетами из драгоценных металлов или банковским чеком. И, разумеется, я предпочёл чек, причём выписал его сразу на три тысячи, хоть и жалко было денег, а ведь ещё два приёма предстоят, отнюдь не бесплатных для меня.

— Если что-то останется — считайте это пожертвованием на текущие служебные расходы Собрания.

Правила приличия. И ещё