Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

У самцов же все наоборот. Их половые клетки – простые и дешевые продукты массового производства[58]. Ими можно разбрасываться. Риски, связанные с оплодотворением половых клеток, практически отсутствуют. Они предусмотрительно передают эти риски «на аутсорсинг» кому-то еще. С возникновения полового размножения способность самца завести потомство ограничивает лишь один ресурс – количество самок, с которыми он сможет спариться. Этот принцип иллюстрирует так называемый эффект Кулриджа[59] – самое неполиткорректное наблюдение из всех возможных. Но что поделать? Данные есть данные. Если самец крысы встречает готовую к сексу самку, начинается интенсивное спаривание. Но его активность постепенно снижается, ведь копуляция требует много энергии. И она не только опустошает ее запасы, но и отнимает время от их пополнения. Поэтому со временем нарушается баланс между затратами и пользой. Когда вероятность успешного оплодотворения высока, продолжение спаривания уже не сделает ее выше. Возможность извлечения пользы из дальнейших усилий не повышается, а энергия все расходуется. И потому активность постепенно затухает. Если же на горизонте появляется новая самка, ситуация в корне меняется. Самец все еще голоден и устал, но баланс между потенциальной выгодой и вложенной инвестицией изменился и толкает его в другую сторону. Возникает новая возможность завести потомство, и начинается ухаживание за новой самкой. И если она будет благосклонна, настанет новая пора любви.

Если говорить об инвестициях в потомство, то у самцов и самок видов, размножающихся половым путем, всегда были совершенно разные условия на протяжении всей истории эволюции.

Тот, кто с возмущением скажет, что у homo sapiens так не бывает, либо идеалист, либо лицемер. Если сложить все это вместе, становится очевидно одно: репродуктивные стратегии самцов и самок в ходе эволюции развивались таким образом, чтобы противоречить друг другу. Мы создали целые общественные институты, чтобы последствия этих столкновений не ставили под удар благополучие наших детей. Как мы уже говорили, максимальная эволюционная приспособленность требует от самок избегать, а не искать спаривание. Максимальная приспособленность самцов, во всяком случае у дрозофил, требует обратного – спариваться с максимальным количеством самок.

Поэтому самцы и самки рассматриваются почти как два отдельных, соперничающих вида. При этом они, конечно же, зависят друг от друга. И главное, в отличие от представителей разных видов, не могут развиться во что-то совершенно различное, потому что их объединяет практически идентичный код ДНК. Эта идентичность последовательности ДНК должна сохраняться, а не то пропадет возможность появления потомства. Перед эволюцией стоит очень сложная проблема[60].В этой войне полов задача самки в кои-то веки проще. С учетом числа самцов, стремящихся увеличить свои возможности для спаривания, она может трезво оценить соискателей и позволить им подойти к себе, когда она сделает свой выбор. Задача самца намного сложнее и состоит из двух пересекающихся частей.

Первая задача – раз за разом убеждать скептически настроенную самку, что ей интересно спаривание и выбрать нужно именно его. И в этот момент нужно предложить ей что-то ценное. Если в его ограниченном пространстве есть еда, вода и кров, нужна еще и привлекательная территория, которую он должен защищать. Иначе нужно найти другой способ убедить потенциальную партнершу в своей ценности или обратить на себя ее внимание. Как я узнал от Урбана Фриберга, дрозофилам в этом помогают танцы и песни.

Вторая задача состоит в том, что самец должен устранить (и лучше насовсем) как можно больше самцов-соперников. Это позволит ему максимально увеличить собственные шансы.

Обе задачи становятся проще с большой мышечной массой, хорошей координацией, способностью передвигаться и ориентироваться на территории, а также инструментальной агрессивностью. Конечно, можно попробовать контролировать сексуальность самки, но, как мы видим и у макак-резусов, и у человека, эта стратегия постоянно сталкивается с сопротивлением и находчивостью самок.

Самец дрозофилы должен вести себя подобно средневековому рыцарю. Но не книжному Айвенго, а настоящему завоевателю. От Ахилла до средневековых феодалов все эти вонючие монстры наживались на труде крестьян, преподносили убийство конкурентов как некую честь, порабощали и насиловали захваченных женщин, убивали их детей.

Подождите, я сказал «средневековые»? Ну да. Вот только мужчины, врывавшиеся в еврейские города восемьдесят лет назад, в боснийские города двадцать лет назад или в шиитские города в современном Ираке, жили не в Средневековье. Когда я услышал рассказы беженок в небольшом лагере для беженцев в Гетеборге, я задумался, что значит быть мужчиной и что значит быть человеком. Даже в мирное время почти все убийцы и насильники – это мужчины. Рассказы женщин, живущих в приютах для жертв домашнего насилия, не слишком отличаются от рассказов этих босниек. Разница только в числе: 96 % убийств в мире совершается мужчинами; 79 % жертв – тоже мужчины. А вот среди убитых нынешним или бывшим партнером – женщины составляют 77 %[61], [62]. Я считаю, что эти цифры доказывают, как важно понять связь половых различий в структуре мозга и в поведении. Такое поведение является большой проблемой. Но не думайте, что знание эволюционных репродуктивных стратегий позволяет нам обвинять самцов во всех бедах. Репродуктивные стратегии, связанные с дефицитом дорогих половых клеток, тоже не лишены темных сторон. Как мы знаем, тот, кто строит свое воспроизводство на такой инвестиционной стратегии, должен, говоря словами Урбана Фриберга, «избегать, а не искать спаривания». При соблюдении этой стратегии спаривание и возможность оплодотворения должны ограничиваться меньшим числом случаев, а партнер должен выбираться с особой тщательностью.

Репродуктивные стратегии самцов и самок в ходе эволюции развивались таким образом, чтобы противоречить друг другу.

Результат этой стратегии осторожного выбора обусловлен способностью самки привлечь большое количество самцов, из которых можно выбирать. Эволюция вознаграждает самок, которые научились лучше других посылать сигналы для привлечения большого количества ухажеров, что, в свою очередь, приводит к неизбежному конфликту. Поскольку только один из кавалеров станет победителем, стратегия самок направлена на повышение конкуренции среди самцов. В этом соревновании вознаграждаются те, кто лучше всех умеет убивать или иначе обезвреживать соперников. Может, Лисистрата из одноименной комедии Аристофана и думала, что добивается мира своей любовной забастовкой, но она со своими сестрами могла и разжечь огонь войны.

В каждом виде есть два подвида, вынужденно связанные двумя обстоятельствами: практически идентичной последовательностью ДНК, благодаря которой все различия должны программироваться сложными вариациями прочтения и использования одного и того же чертежа, как исходной точки развития индивида; и необходимостью совместно производить потомство и обеспечивать его выживание[63]. Но что, если эти базовые условия, действовавшие на протяжении всей нашей эволюционной истории, вдруг исчезнут? Мы