Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

V

Я так и слышу, как хор возмущенных критиков набирает полные легкие воздуха, чтобы опротестовать эти старомодные аргументы. Возможно, до сей поры они еще не понимали, как быть с этой странной книгой. Но теперь у них открылись глаза, и они не будут себя сдерживать. «Ага, значит, все, что вы хотите сказать этой книгой, можно свести к банальному «мальчишки и есть мальчишки»? Или, говоря без прикрас, все мужчины по сути своей – ненадежные и агрессивные свиньи. Кроме того, у парней есть немало биологических причин, чтобы жить в такой роли. Да все нам понятно с этими биологами. Давайте устроим публичную, хоть и интеллектуальную, казнь и продолжим игнорировать эти псевдонаучные структуры угнетения».

Но что, если я все же недооцениваю мыслительные способности моих критиков? Возможно, дойдя до этого места, уже прониклись пониманием концепции ошибки натурализма? Научные данные о мире, о которых мы говорили в прошлой главе, не говорят ничего о том, к чему мы должны стремиться. Репродуктивные стратегии, сложившиеся в процессе эволюции, не говорят ничего о том, за какую семейную политику нужно голосовать на следующих выборах. Тем не менее неплохо бы знать, с чем мы имеем дело, если захотим изменить положение вещей.

Например, в течение всей эволюционной истории самцы убивали потомство других самцов. И с эволюционной точки зрения это вполне разумная стратегия[64]. Мы никуда от этого не ушли. Риск того, что ребенка убьет его отчим, в пятьдесят раз выше риска гибели от рук биологического отца[65]. Насколько я знаю, это наблюдение ни разу не было использовано, чтобы оправдать ужасное поведение некоторых мужчин в отношении детей. Но из этого наблюдения можно сделать определенные выводы. Если мы можем предотвратить катастрофу, которая может произойти, когда в семье с ребенком появляется новый мужчина, мы должны особенно постараться усилить то, что всегда было нашей лучшей защитой от примитивных импульсов насилия, – социальную стабильность.

В этом случае биология говорит нам, что там, где множество детей живут не со своими биологическими отцами, важно работать над усилением социальной общности, доступностью качественных детских учреждений, а также эффективным лечением наркотической и алкогольной зависимости. Подумайте об этом.

Основные законы инвестиционной логики репродукции неоспоримы. Но пока мы лишь коснулись ее поверхности и рассмотрели самые базовые принципы. И да, некоторые из них сохранились в ходе эволюции со времен дрозофил. Но очевидно, что с тех пор эволюция не стояла на месте. Все стало гораздо сложнее и потому интереснее. Сложнее всего обстоят дела у млекопитающих, и особенно таких социальных, живущих группами приматов, как мы.

В течение всей эволюционной истории самцы убивали потомство других самцов. И с эволюционной точки зрения это вполне разумная стратегия.

Для самца млекопитающего, детеныш которого рождается незрелым и продолжает развиваться еще долго после рождения, уже не так важно как можно больше спариваться. Чтобы спаривание и оплодотворение имели смысл, он должен позаботиться о малышах, их выживаемости, взрослении и, в конце концов, произведении собственного потомства. Как известно каждому современному родителю, отцы тоже должны вкладывать в детей свое время и силы: добывать пищу, менять подгузники, защищать от сил природы и социальной группы, помогать овладевать всеми навыками и умениями, необходимыми для жизни во все более усложняющемся обществе. И кто знает, возможно, отпрыска даже придется отправить в хороший университет[66].

Это уже намного привлекательнее, чем убить побольше соперников и как можно больше спариваться. Равноправие в выборе образа жизни, несомненно, повышает перспективы выживания потомства, и поэтому его можно считать хорошей идеей.

Значит, можно уже выдохнуть? Может быть, жизнь в приличном обществе все-таки не требует от нас идти наперекор всем нашим унаследованным от эволюции инстинктам? Ну, это как сказать. Вознаграждаемые стратегии до сих пор во многом зависят от обстоятельств. Награда за усилия, которые папы вкладывают в равноправие, за долгосрочные и, с моей точки зрения, социально желательные действия, может иметь значение лишь в особых обстоятельствах. Но и то не обязательно. Эти инвестиции нужно сравнивать с потенциальной наградой от альтернативы. В иных обстоятельствах выгоднее двигаться дальше и обзаводиться потомством. Взгляните на Балтимор, штат Мэриленд, где почти нет ни социальной стабильности, ни социальной защиты, ни возможности заработать. Лишь 16 % местных детей живут со своими биологическими родителями[67].

Это непростая задача. Оптимальное определяется множеством факторов, которые трудно учесть. Кроме того, на некоторые из них влияем мы сами, и они меняются с такой скоростью, что эволюция за ними не успевает. Это можно проиллюстрировать тем, что в странах с плохим образованием и медициной на одного человека приходится в среднем больше детей, но их становится меньше по мере улучшения социальной стабильности и благополучия[68].Если у единственного ребенка есть хорошие шансы на выживание, вознаграждаются долгосрочные стратегии, позволяющие инвестировать в минимум детей. Если же его перспективы невелики, лучше рискнуть завести как можно больше детей и надеяться, что хотя бы у кого-то из них все будет хорошо. Правильно оценить все эти факторы и взвесить их для выработки репродуктивной стратегии – непростая задача. Возможно, разные слои эволюционной луковицы мозга придут к разному пониманию этого вопроса. Неудивительно, что мужчины разрываются между такими разными идеалами, как идеальный папа и Дон Жуан.

Знание эволюционных репродуктивных стратегий не позволяет нам обвинять самцов во всех бедах.

На первый взгляд разговор об эволюционных принципах организации не очень вписывается в современный постмодернистский дискурс о гендерной организации общества. Задумайтесь: становится ли вам не по себе при рассказах о жестоком отношении мужчин друг к другу, к женщинам и детям, как это происходит со мной? Если нет, могу предложить вам изучить эволюционное происхождение этих гендерно-специфических видов поведения и их корней в структуре нашего тела и мозга. Иначе мы потратим целую вечность на обсуждение прекрасных картин равноправия и упреков друг друга в том, что по какой-то непонятной причине они не становятся реальностью. А в это время многие мужчины и женщины пострадают от последствий примитивного и жестокого поведения мужчин, следующего затем, как по какой-то причине обрываются социальные ниточки, удерживающие их на привязи. Это происходит не только в боснийских деревнях, но и в иммигрантских районах Стокгольма, Розенгарде и Тенсте, и не так уж редко в престижных Юрсхольме и Веллинге. Дома там больше и находятся в стороне друг от друга, а потому кричащих в них женщин хуже слышно.

Я считаю, что нужно рассмотреть стратегии, отличные