Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской - Александр Борисович Широкорад

— Прошу сесть рядом со мной.

Наследнику престола он указал на место возле меня и с улыбкой добавил:

— Только не слишком-то флиртуйте!

Перед каждым прибором стояла обычная белая кружка. Наследник посмотрел на неё и, обращаясь ко мне, спросил:

— Наверное, дома вы не пьёте из таких кружек?»[10].

Эти фразы из «Воспоминаний» Кшесинской кочуют по всем статьям и монографиям, посвящённым балерине. И все авторы уверены, что Кшесинскую и Николая свёл сам император всероссийский. Почему никто не соображает, что «Воспоминания» Кшесинская писала в 1959 г., то есть спустя почти 70 (!) лет исключительно по своей часто подводившей её памяти.

Воспоминания писались не для потомков или историков театра, а исключительно на продажу для европейской публики. Первое издание на французском языке вышло в Париже в 1960 г., а через несколько месяцев книга вышла в Лондоне, соответственно, на английском языке.

Воспоминания Матильды в чём-то похожи на воспоминания денщика из рассказа Ярослава Гашека: «И говорю я нашему генералу: — Не пора ли начинать?»

Куда достовернее «Воспоминаний» дневники Кшесинской за 1890 г. Понятно, что и они — не истина в последней инстанции. Матильда периодически давала читать свои дневники сестре, подругам и кавалерам.

Итак, берём дневниковую запись от 23 марта 1890 г.:

«Все побежали в залу, я и теперь шла сзади всех, я знала, что приду в залу последняя и, следовательно, буду первая у дверей. В конце коридора показалась царская фамилия, волнение моё достигло крайних границ, и мне казалось, что у меня не хватило бы сил ждать ещё».

Ну, естественно, к ней первой и обратился император и, естественно, похвалил.

«Ещё до спектакля я сказала Алекс[андровой] и Скорсюк, что я ужинать сяду с ними, они, конечно, ничего не имели против этого, и мы сговорились просить Государя сесть за наш стол».

Кшесинская прекрасно знала, что начальница училища хотела представить императору первыми лучших танцовщиц Александрову и Скорсюк. Хитрая Матильда мгновенно к ним присоединилась.

«Вечером Маня С[корсюк] так и сделала, т. е. просили Государя сесть к нам; только когда мы пришли в столовую, я заметила, что Ж[ени] (Александровой) нет, но сейчас [же] её увидела, идущую вместе с Наследником, следовательно, она просила Его. Мне кажется, что Женя немного смешалась, когда увидела, что за нашим столом стоит Государь, и я поспешила её вывести из этого неловкого положения, попросив Н[аследника] сесть с нами на скамейку. Женя хотела сесть возле меня, и тогда бы Наследник сидел крайним, но он что-то сказал, сел возле меня. Мне было очень приятно, что Н[аследник] сел возле меня, впрочем, в ту минуту мне было бы одинаково приятно, если бы со мной сел и другой Великий князь, а не именно Н[аследник].

<..>

Когда Н[аследник] заговорил с Женей, я незаметно могла его разглядывать. Он очень понравился, и затем я уже разговаривала с ним кокетливее и смелее, не как ученица. Сам ужин был ужасный, какой-то окорок, нарезанный громадными толстыми кусками, так что <даже> Государь что-то шутя по поводу этого сказал.

Я ничего не хотела есть, мне было не до еды, да и притом такое вкусное блюдо! Наследник меня спрашивал, отчего я ничего не ем, и я прямо ему сказала, что мне теперь не до еды. Государь тоже заметил, что я ничего не ем, и сказал Н[аследнику], чтобы он мне положил на тарелку ветчины.

<..>

Подали чай — царской фамилии в стаканах, а воспитанницам в кружках. Мне смешно стало, когда я взяла кружку. Наследник это заметил. Он мне сказал даже и меня спросил, что [я], вероятно, не привыкла пить из кружки и как я пью дома — из чашки или стакана, и когда я ответила “из стакана”, то Н[аследник] взял стакан, поставленный для кваса (конечно, чистый), и стал над моей тарелкой переливать чай из кружки в стакан, но прежде переломил ложечкой сахар»[11].

Запись в дневнике цесаревича Николая от 23 марта 1890 г.:

«Мы поехали на представление в Театральное училище. Нам показали небольшую пьесу и балет. Очень хорошо. Потом был ужин с воспитанницами».

(Публикация дневников Николая II началась в Берлине в 1923–1929 гг.)

Как видно из дневника Кшесинской, инициатива знакомства принадлежала не наследнику или императору, а всюду прорывавшейся Матильде.

4 июля 1890 г. Кшесинская первый раз едет в Красное Село, находившееся в 25 верстах от Петербурга и в 12 верстах от Царского Села. Ещё со времён Екатерины Великой местечко это служило летним полевым лагерем гвардии. В 1851 г. в Красном Селе по инициативе цесаревича Александра Николаевича был построен большой деревянный театр на каменном основании. В 1868 г. по ходатайству великого князя Николая Николаевича — старшего на месте старого театра построили новый. Средства были взяты из бюджета Военного ведомства.

Для увеселения офицеров гвардии, принимавших участие в летних манёврах, весь июнь и июль, а также первую половину августа в театре перед полевым ужином давали два спектакля в неделю — небольшую комедию и балетный дивертисмент.

Матильда Кшесинская в роли Аспиччии в балете «Дочь фараона». Между 1898 и 1900 г.

Император Александр III периодически наезжал в Красное Село и посещал театр, что придало театру статус императорского. Актёры Императорских театров были обязаны выступать в Красносельском театре.

В Красном Селе и рядом выросло несколько сотен дач. Петербургские дамы любили проводить лето в обществе гвардейских офицеров. Естественно, имелось множество дач с дамами полусвета или с «женской прислугой».

Нижние чины жили в палатках, а господа офицеры снимали дачи. Как писал Владимир Трубецкой в «Записках кирасира»: «Курьёзные дела творились под Красным и Дудергофом, кишевшем весёлыми военными людьми!»

Сам Трубецкой, будучи всего лишь вольноопределяющимся, «как-то в праздник, загуляв с Танеевым в Питере, вернулись с ним в Красное в сопровождении духового оркестра Лиговской пожарной команды, который мы случайно перехватили на Балтийском вокзале. Нанятые и напоенные нами трубачи услаждали в вагоне наш слух до самого Красного к большому удовольствию молодых дачниц, любимые вещи которых мы приказывали исполнять, и к великому возмущению степенных дачных старичков, которые пытались составить на нас протокол, для чего приводили даже жандарма»[12].

Из воспоминаний Трубецкого и Кшесинской следует, что в Красном Селе был сплошной праздник, что полностью соответствует действительности. Но, увы, верны и скупые строчки из дореволюционной Военной энциклопедии: «…существенным недостатком Красносельского лагеря было отсутствие канализации, которая имеется лишь в госпитале и лейб-гвардии Преображенском полку». Понятное дело, в Преображенском полку служили цесаревич и несколько великих князей. Не мог же наследник престола пи́сать у канавы. Расплата пришла