Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити

дверь обратно, оставляя его в пыльной каморке. Бегу по коридору, ожидая, что Рома выскочит следом и помчится за мной. Однако он остается в кладовке. У нашей с Владой комнаты я торможу и оглядываюсь. Самохина там случайно не заперло от моего сильного удара? А впрочем, по фиг. Пусть посидит в кладовке.

Я захожу в комнату и сразу поворачиваю замок. Наверное, у Ромы есть ключ и, если он захочет, войдет сюда, но все равно испытываю острую потребность забаррикадироваться.

— Что случилось? — сходу спрашивает Влада.

Она не спит, сидит на кровати в темноте, поджав под себя ноги. В темноте ее глаза блестят неподдельным страхом и беспокойством.

Я без сил опираюсь спиной на дверное полотно и прикрываю веки, чтобы успокоить колотящееся сердце. Ягодица горит от удара Ромы. Спина чувствует на себе вес его тела. А живот ощущает его каменный член.

— Кира, не молчи, все хорошо?

Из голоса Влады пробиваются нотки паники.

— Я поругалась с Ромой. Ерунда. Мне на него по фиг.

Как хорошо, что Влада не включила свет. Я не хочу, чтобы она видела, как горит мое лицо. Надеюсь, свет фонаря и луны из окна не сильно освещает цвет моей кожи.

— Который час? — спрашиваю.

— Пять ночи.

Только сейчас обращаю внимание, что в доме не играет музыка и вообще царит тишина. Гости разошлись по домам? Или всем им Рома выделил по комнате? А, плевать. Я подхожу к своей кровати, сворачиваю одеяло, которым меня заботливо накрыла Влада. Она даже мою сумку с вещами убрала с постели и поставила к шкафу. Улыбаюсь про себя. Добрая она.

— Я пойду в душ, — говорю, — а где-то часов в семь утра, пока никто не проснулся, уйду.

— Куда ты пойдешь? Ты же поругалась с родителями и ушла из дома.

— Поищу какую-нибудь гостиницу. Мне всего-то сутки надо где-то перебыть, пока не улетим второго числа в Сочи.

— Если хочешь, поехали утром ко мне домой, а второго января вместе в аэропорт от меня поедем.

Удивленно гляжу на Владу.

— А твои родители не будут против?

— Я живу одна.

— Снимаешь квартиру?

— Нет, у меня своя.

— Ого, повезло.

Влада горько хмыкает и отводит глаза в сторону.

— На самом деле не очень. Ну так что? — снова на меня смотрит. — Я не собираюсь долго здесь задерживаться. Часов в восемь утра можем уехать отсюда.

Я уже говорила, что эта девушка послана мне свыше?

Глава 12. Новая подруга

 

В восемь утра мы с Владой собираемся и уезжаем из коттеджа Самохина. В доме царит идеальная тишина. Гости разошлись, а кто не разошелся, тот спит. На первом этаже порядок. Нет ни разбросанных пустых бутылок, ни грязной посуды. Всю ночь в коттедже работали кейтеринг и клининг. Рома хорошо подготовился к вечеринке и все предусмотрел.

Мы уходим незамеченными. Я убеждаю Владу, что надо ехать на такси. Она настаивала на общественном транспорте. Но я не знаю, как первого января ходят маршрутки от коттеджного поселка в Москву. К тому же мама перевела мне достаточно денег. К чему мучиться на маршрутке и метро с пересадкой, когда можно доехать быстрее и с комфортом?

Дорога до Влады занимает почти час. Утром первого января по пустым дорогам — это слишком долго. Она живет в противоположном конце Москвы, в спальном районе, где одинаковые серые девятиэтажки построены в ряд. Когда-то давно мы с родителями тоже жили в такой же девятиэтажке. Я тогда ходила в начальную школу. Но по мере развития папиного бизнеса наши жилищные условия стали улучшаться.

Мы заходим в третий подъезд серой девятиэтажки и поднимаемся на последний девятый этаж. Там на лестничной клетке три квартиры. Влада достает из сумки ключи и открывает ту, что посередине напротив лифта. Дверь старенькая, обитая дермантином с узором в виде ромбиков. Мы проходим в квартиру, Влада зажигает свет. Я осматриваюсь и ловлю дежавю. Даже запах в квартире такой же — уютно-домашний с примесью чего-то старенького.

— Я тоже жила в такой квартире, — говорю, оглядывая прихожую, как из своего детства. — Туда ванная, туалет и кухня, — показываю пальцем налево. — Здесь изолированная комната, — показываю на ближайшую к нам закрытую дверь, — Там проходной зал, — тычу пальцем вперед, — а из него еще одна комната с балконом.

Влада смеется.

— Да.

Я заражаюсь смехом своей новой подруги.

— Все девятиэтажки одинаковые.

Я прохожу в ванную помыть руки. Продолжаю ловить флешбэки из скромного детства абсолютно во всем — в потертом линолеуме, в голубом кафеле, в стареньких обоях в цветочек. Не знаю, что там в комнатах, но ванная и коридор почти такие же, как в моем детстве. Только мы жили на пятом этаже, а на лестничной клетке у нас было четыре квартиры, а не три. Вымыв руки, иду на кухню к Владе. Оглядываю помещение. На стенах бежевые обои, кухонный гарнитур цвета светлого дерева, на подоконнике три цветка в горшках.

— У тебя большая кухня, даже диванчик поместился. У нас меньше была.

Я сажусь за кухонный уголок и наблюдаю, как Влада готовит нам утренний кофе и сооружает на скорую руку бутерброды. У Самохина мы не завтракали, поэтому сейчас желудок больно сжимается.

Видно, что последний ремонт в этой квартире был сделан лет тридцать назад, не меньше. Но тем не менее здесь очень чисто и уютно. Есть ощущение домашнего тепла.

— Тебе родители купили эту квартиру? — задаю вопрос. Да, он бестактный. Но мне просто интересно. К тому же хочется получше узнать Владу. Что плохого в том, чтобы поближе познакомиться с новой подругой?

— Нет, я получила ее по наследству, — Влада нарезает помидоры тонкими ломтиками.

— От бабушки?

— От родителей.

Я на секунду зависаю, переваривая услышанное. Влада отрывает взгляд от нарезания помидоров и смотрит на меня.

— Мои родители погибли, когда мне было четырнадцать лет.

— О... Господи! Извини, пожалуйста! Я не знала!

Я чувствую себя как полная дура. Ну вот кто тянул меня за язык? Любопытство меня погубит.

— Все в порядке, — слабо улыбается и возвращается к помидорам. — После смерти родителей я жила у Юли, тут недалеко через несколько домов. Мы с ней лучшие подруги с детского сада, плюс ее родители дружили с моими. Юлины родители оформили надо мной