Разведёнка Big-Size для генерального - Рина Фиори

Слезы ручьем текут по щекам. Я пытаюсь что-то сказать, оправдаться, объяснить, но слова застревают в горле.

Итан молчит, наблюдая за моей агонией с мрачным выражением лица.

– Это ложь, – шепчу, захлебываясь слезами. – Я могу все объяснить.

– Объяснить? Отлично. Я весь внимание.

Делаю глубокий вдох, пытаюсь собраться с мыслями.

Рассказываю о случайной встрече с Толиком, о его настойчивости и о том, как он внезапно попытался меня поцеловать.

Итан слушает, не перебивая, но в его глазах по-прежнему читается недоверие. Каждое мое слово, кажется, лишь подливает масла в огонь его сомнений.

Я вижу, как он борется с желанием поверить мне, но фотографии на экране телефона словно кричат об обратном.

– И ты действительно думаешь, что я поверю в эту сказку? – спрашивает он, и в голосе слышится горечь. – Журналисты просто так оказались в лесу, случайно подловили тебя с бывшим?

Я понимаю, что попала в ловушку обстоятельств. Любое мое объяснение теперь будет казаться оправданием.

– Ты так злишься, потому что теперь все будут думать, что я не твоя девушка? – спрашиваю робко.

Итан резко поднимается с дивана, подходит ко мне, сгребает в охапку.

Прижимает коротко к себе, будто надышаться мною пытается. Потом резко отстраняется и встряхивает за плечи.

– Ты дурочка, или только прикидываешься? – зло смотрит мне в лицо. – Ты не видишь, как меня колбасит из-за тебя? Думаешь, мне есть дело до каких-то журналистов?

– Тогда я не понимаю… – опускаю взгляд.

– Лейла, – приподнимает мой подбородок, смотрит в глаза. – Моя женщина должна быть только моей, я не терплю конкуренции. Я просто безжалостно уничтожаю конкурентов, одного за другим, пока не оставляю позади себя горы трупов.

– Ты что такое говоришь? – в ужасе выдыхаю.

– Я просто предупреждаю. Моделирую ситуацию, так сказать. Образы-образы, – щелкает у меня перед глазами пальцами. – Тебе это понятие знакомо? Отомри, – усмехается.

– Я докажу, что это неправда, – говорю после непродолжительной паузы. – Я найду этих журналистов, заставлю их опубликовать опровержение. Я сделаю все, чтобы ты поверил мне. Только убивать никого не надо.

– Лейла… – тяжело вздыхает. – Не надо ничего доказывать. Доказывать будешь себе. Ты сама должна знать правду, и это единственное, что имеет значение. А журналисты… что с них взять, шакалы пера. Им лишь бы сенсацию раздуть.

Итан отворачивается, подходит к окну и смотрит в темноту. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь моим всхлипыванием.

И вот вроде мужчина поверил мне, но я все равно чувствую, как между нами растет стена, воздвигнутая из недоверия и сомнений.

Стена, которую я должна разрушить, если хочу сохранить наши отношения.

А есть ли они, эти отношения?

Ведь между нами даже ничего не было.

– А вот с Толиком разобраться не помешает… – тянет задумчиво Крылов, почесывая небритый подбородок.

– Что ты задумал? – пугаюсь.

Нет, если Итан пойдет ему бить морду, останавливать не стану. Синичкин заслужил.

Но у босса такое выражение лица, будто он планирует что-то фееричное.

– Завтра узнаешь. На финальной части квеста.

Глава 16

Итан

С утра в пионерском лагере царит хаос.

А мы с Лейлой проспали.

И нас явно потеряли. Но это хорошо, пусть Толик думает, что я готовлюсь к поединку. Пусть боится.

По моей просьбе его уже оповестили о предстоящем мероприятии.

– А что здесь происходит? – спрашивает Лейла настороженно, когда после завтрака мы выходим на центральную поляну.

– Здесь, милая моя, происходит карма. Сейчас ты увидишь, что бывает с тем, кто смеет трогать мое, – игриво подмигиваю, прижимаю красотку к себе и страстно целую в губы у всех на виду.

Сердце колотится, как сумасшедшее, а в ушах стучит кровь.

Смотрю на Толика. Ухмыляюсь.

В моих глазах плещется решимость, в его – растерянность и неверие, что происходящее реально.

Лейла стоит чуть поодаль, прислонившись к покосившейся стене старого заводского цеха, и с испугом наблюдает за нами.

Как же я хочу, чтобы она смотрела только на меня.

И чтобы дала уже «зеленый» свет. Чтобы я знал наверняка: она только моя.

– Товарищи! – гремит голос вожатой, усиленный хрипящим динамиком. – Сегодня вы увидите настоящую советскую борьбу за сердце прекрасной комсомолки!

Нас с Толиком ставят друг напротив друга. Площадка – грубо сколоченный деревянный помост, облицованный красной тканью. Антураж, конечно, еще тот.

Правила просты, как три копейки: никаких ударов, только борьба. Цель – свалить противника с ног.

Синичкин, наконец, берет себя в руки, ухмыляется и делает шаг вперед. Его взгляд полон вызова, но я не намерен уступать. Лейла стоит того, чтобы за нее сражаться.

Я делаю ответный шаг и занимаю боевую стойку. В голове проносится вихрь воспоминаний: секция самбо в школе, подвороты и броски, которым меня учил отец.

Пот катится по вискам, а мышцы напряжены до предела.

– Если бы не журналисты, Лейла была бы со мной! – с вызовом выплевывает Толик и бросается в атаку, пытаясь захватить меня за руки.

Я уклоняюсь и контратакую, цепляясь за его ногу. Он теряет равновесие, и я чувствую, как его тело начинает падать. Удерживаю его, не давая упасть окончательно. В его глазах читается удивление, смешанное с досадой.

Толпа, состоящая из участников квеста и организаторов, взрывается аплодисментами. Я отпускаю Толика, и он, пошатнувшись, выпрямляется.

Смотрю на Лейлу. На ее губах играет едва заметная улыбка. Кажется, я завоевал ее внимание. Пока что. Борьба продолжается. И не только на этом помосте.

Толик, разозленный неудачей, набрасывается с новой силой. Его движения становятся резче и агрессивнее. Я едва успеваю уворачиваться от его цепких рук.

Чувствую, как он ловит меня за плечо, и мир начинает вращаться. Инстинктивно подставляю ногу, сбивая его с толку, и вырываюсь. Мы оба тяжело дышим, оценивая друг друга.

Внезапно Толик меняет тактику. Он отступает на шаг и начинает кружить вокруг меня, как волк вокруг добычи. Его глаза сверкают недобрым огнем.

Понимаю, что он выжидает момент для решающей атаки. Сохраняю спокойствие, стараясь не выдать волнение. Вспоминаю слова тренера: главное – выдержка и умение использовать слабость противника.

Толик бросается вперед, целясь в мои ноги. Прыгаю, уходя от захвата, и в прыжке бью его ногой в грудь. Удар получается неожиданным и сильным.