То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

— Но Старый Вождь не вечен, он ушёл к предкам, — Барк сокрушённо покачал головой, его плечи на миг бессильно опустились. — Его место у костра занял Ду-Рег — его третий по счёту сын.

— Барк, — осторожно перебил я старика, из-за чего тот сразу наградил меня недовольным, колючим взглядом.

— Прости мою пустую голову… Но что на нашем наречии означает моё имя? То-Рек?

Все присутствующие у костра разом уставились на меня с нескрываемым изумлением. Все, кроме видавшего виды шамана.

Старик лишь густо нахмурился, с хрустом поскрёб затылок сквозь свалявшиеся седые пряди и глухо хмыкнул.

— То-Рек означает «Первый Сын», — раздельно произнёс он. Затем выставил перед моим носом сухую ладонь и принялся методично загибать пальцы по одному:

— То… Ду… Ки… Ато… Тау… — и плотно сжал кулак.

У меня внутри едва не вырвался свист удивления. Да у них, оказывается, есть полноценная лингвистическая система счисления! Так какого же хрена этот старый хрыч до этого упорно изъяснялся беззвучной пантомимой на пальцах?

— Значит, «Рег» — это сын? — решил я окончательно обнаглеть и закрепить успех, проверяя лингвистическую догадку.

Старик медленно, не сводя с меня своего тяжёлого, пронизывающего взгляда, утвердительно кивнул.

— Неужели твоя голова растеряла даже эти простые слова? — спросил он с нарастающей настороженностью в голосе, слегка прищурив свой единственный здоровый глаз.

Я изобразил на лице сокрушённую мину и так же медленно, покаянно кивнул в ответ.

— Плохо, — шаман глубоко, со свистом вздохнул, укладывая ладони на колени. — Но… это не беда. Мы вернём тебе твою память, слово за словом.

Его суровый взгляд переместился на притихшего рыжего подростка:

— Вел? Ты хорошо слышал меня?

— Я всё понял, Барк, — торопливо кивнул парень, преданно заглядывая в глаза наставнику. — И поручаю обучение То-Рега тебе.

Рыжий снова кивнул, но уже не столь бодро.

— Нэра? — старик повернулся к притихшей женщине.

— Он действительно позабыл всё… — её голос дрогнул, а на глазах снова заблестели крупные слёзы, которые она принялась размазывать по грязным щекам. — Вообще всё, до единого слова…

— Нэра! — с тяжёлым, стальным нажимом повторил Барк, требуя чёткого ответа.

— Да, Барк, я всё поняла, — послушно кивнула она, поспешно утирая лицо краем шкуры.

«Так, стоп, — у меня внутри снова зашевелился холодок предчувствия неприятности. — Что именно они сейчас все дружно „поняли“? О чём идёт негласный уговор между строками? Что за тайны мадридского двора в каменном веке?»

Когда тяжёлый взор шамана сместился на притихших двойняшек, Тин и Таш синхронно и очень активно закивали своими лохматыми головами. Они испуганно переводили круглые глаза с меня на грозного деда и обратно, а их чумазые личики выражали неподдельный суеверный ужас.

Барк удовлетворённо хмыкнул.

Он поудобнее устроился на своём меховом возвышении, ещё раз окинул притихшую общину властным взглядом и высоко поднял вверх обе руки с широко растопыренными пальцами.

На площадке мгновенно воцарилось абсолютное безмолвие. Слышались лишь мерный треск прогорающего очага, едва уловимое дыхание людей, шуршание шкур да тонкий, костяной перезвон многочисленных амулетов на шее старого рассказчика.

— Та охота вернула нам изобилие, — продолжил Барк, неторопливо опуская сухие жилистые руки и плавно разводя их в стороны, словно пытаясь объять невидимое пространство.

— Род воспрянул от спячки. Появилось много новых костров. Стало много сильных мужчин. Много кричащих младенцев, — старик широко развёл ладони, наглядно демонстрируя, какими необозримыми стали кочевья.

— Новый вождь правил железной рукой, и в мыслях его жила глубокая мудрость. А мудр он был оттого, что никогда не принимал решений в одиночку. С ним бок о бок всегда стоял тот, чей голос слышали духи. Наш великий шаман Тау.

Барк сделал вескую паузу и перевёл многозначительный, колючий взгляд сначала на меня, а затем на притихшего Вела:

— Двое у одного очага. Они были столь же сильны и нерушимы, как и сам Старый Вождь.

— У Старого Вождя было пять сыновей? — сорвалось у меня с языка, и я тут же мысленно обругал себя за оплошность. Слово «пять» им было не знакомо. Я произнёс его на русском. И оно могло вызвать ненужные для меня вопросы и плохие последствия. Чтобы исправить оговорку, я поспешно вскинул руку с растопыренными пальцами прямо перед лицом старика и принялся методично загибать их по одному:

— То, Ду, Ки, Ато, Тау… — я крепко сжал кулак, закрепляя числительное.

Барк сделал вид что не заметил моей оговорки. Но я видел по его глазам — заметил. И запомнил. Ладно… Хорошо… Значит он вернётся к этому вопросу позже, а сейчас, потрескавшиеся губы Барка тронула едва заметная, снисходительная усмешка, обнажив пожелтевшие, редкие зубы.

— То-Ду, — негромко отозвался он, качнув седой головой, и ловким движением пальцев продемонстрировал число двенадцать. — Мальчиков, — уточнил шаман.

Затем сменил позицию пальцев, выставив семнадцать: — И То-Ки — девочек.

Я невольно поперхнулся воздухом, судорожно сглотнув холодную воду из плошки.

Вот уж действительно, первобытный демографический взрыв в масштабах одной отдельно взятой пещеры. Оставалось лишь надеяться, что этот гиперактивный патриарх плодил столь колоссальное потомство не с одной-единственной несчастной женщиной. Ни один женский организм палеолита попросту не перенёс бы почти три десятка родов.

Словно угадав мои мысли, старик горделиво расправил костлявые плечи, выпрямив спину, а в его уставшем голосе звенящим эхом отозвалась былая спесь:

— На ложе Старого Вождя никогда не иссякали лучшие женщины. Каждая здоровая женщина мечтала понести от его семени и родить крепкого охотника. И не только от наших костров. Красавицы из чужих, дальних племён сами приходили к его очагу и просили принять их на одну ночь.

«Ну, теперь картинка окончательно сложилась, — констатировал я про себя, аккуратно укладывая пустую миску на колени. — Здоровый, сильный, альфа-самец с явными признаками высокого интеллекта. Естественно, любая первобытная женщина на уровне чистых инстинктов стремилась заполучить его гены для своего потомства ради выживания вида».

Похоже, строгих понятий о моногамном браке в нашем понимании здесь ещё не существовало. Только зачатки парных союзов. Понятия «моя женщина» или «мой мужчина» Барк произносил вполне осознанно, но в условиях перманентного кризиса эти правила оставались весьма гибкими.

Шаман замолчал, не сводя с меня пристального, изучающего взгляда. Было отчётливо видно, как глубоко и надсадно вздымается его худая грудь, обтянутая потертой меховой накидкой. Затяжной рассказ давался старику с огромным трудом.

В какой-то момент Барк словно нахохлился, ушёл головой в плечи, а его иссечённое морщинами лицо потемнело и стало суровым, как грозовая туча. Он готовился перевернуть страницу и поведать о начале конца.

— Но у каждого сытого лета есть свой конец, — глухо подтвердил он мои мрачные догадки,