То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

— Мы ушли легко, — повторил Барк. — Потом был долгий переход. Много лун Старый Вождь не приходил ко мне во сне. Я думал, он проклял меня за бегство. Но когда мы покинули знакомые долины — он пришёл. Сказал: «Возвращайтесь к истокам. Идите домой».

Он замолчал. Отпил воды.

— Мы шли в зной. В листопад. По мёрзлой земле. Выстояли. Вернулись к родовой пещере.

«Но как столь маленькая и слабая группа вообще ухитрилась выжить в таком диком переходе? Кто добывал пропитание все эти месяцы? — я в полном недоумении окинул взглядом нашу скромную компанию.»

— Как мы выжили? — спросил я.

— Духи предков помогли — грустно усмехнулся шаман. — Они говорили мне когда нужно охотится, а когда лучше потерпеть голод. Указывали путь. Защищали нас от хищников и других племён. Три охотника, это хорошо.

Барк глянул на Нэру.

— Она ослабла, когда мы шли через горы. Ребёнок забрал силы. Но к тому времени мы уже дошли до скал и спустились к Бурной реке. Её срок уже пришёл. Скоро появится новый человек. А может, и два.

Он хмыкнул и коротко покосился на двойняшек. Те уже клевали носом, тёрли глаза, зевали во весь рот. Нэра вздохнула, положила ладонь на живот.

— А я? — спросил я. — Почему я умер?

Барк помолчал. Посмотрел на меня. Долго.

— Ты наелся чёрных ягод у ручья. А их есть нельзя. Об этом знают все, даже Тин и Таш. Но ты тогда сказал что был очень голодный и не мог терпеть. Вот и поплатился за свою глупость.

— Понятно, — сказал я. — К чёрным ягодам больше не прикоснусь.

Барк хрипло усмехнулся.

— Хорошо бы. Второй раз я не смогу вернуть тебя.

Я смотрел на старика и вдруг заметил, что с ним что-то происходит.

Сначала я подумал — приступ. Сердце, дыхание, инсульт. У него и так отдышка с хрипами, а тут лицо вдруг перекосилось, глаза закатились, а когда он открыл их снова, что-то в них изменилось. Они стали ясными. Зоркими. И… другими.

Это были чьи угодно глаза, но не Барка.

Он медленно поднялся, опираясь на палку. Одно движение — и плечи расправились, спина выпрямилась. Передо мной стоял не дряхлый старик. Воин. Вождь. Тот, кто привык повелевать, а не просить.

Я моргнул.

Краем глаза уловил движение на стене — тень Барка скользнула по камню и стала огромной, несоразмерной его телу. Я перевёл взгляд на плошку с водой.

«Точно ли там просто вода? Может, кто-то решил пошутить и подсыпал туда мухоморов? Глюки — это было бы логично.»

Я оглянулся на остальных. Нэра с детьми сидела на коленях, прикрыв головы руками. Вел тоже упал на колени, опустив лицо. Они дрожали. Они в ужасе.

Я продолжал сидеть. Смотрел. Мой мозг отказывался принимать то, что видели глаза. Потому что то, что я сейчас видел, не укладывалось в моё понимание. С медицинской точки зрения это был бред. С логической — невозможно.

«Барк» окинул всех властным взглядом. И остановился на мне. Его взгляд стал… любопытным. Он ткнул в мою сторону палкой. Голос, который зазвучал из его груди, не был голосом Барка. Он звучал как гром — раскатисто, тяжело, давяще:

— Шаман! Запомни! И передай всем, кто будет после тебя! Не повторяйте ошибок Тарра и Хаба!

А потом его глаза закатились, голова упала на грудь, и он осел обратно на своё место. Палка осталась в руках. Не выронил. Даже в таком состоянии старик держал оружие.

Он тряхнул головой, застонал, медленно поднял её. Осмотрелся мутным, уставшим взглядом. Вздохнул.

— Все слышали, что велел Старый Вождь? — спросил он тихо.

Нэра и Вел подняли головы, закивали. Двойняшки сидели молча, вжавшись в мать, и тихо, испуганно всхлипывали.

— Сядьте, — устало приказал Барк. — Подумайте над тем, что я вам рассказал. Потом каждый скажет своё слово. Если оно будет.

Я продолжал сидеть. Смотрел на старика. Смотрел на его руки, которые дрожали. На его глаза — мутные, уставшие, старые. Те самые глаза, в которых только что горела чуждая, древняя сила.

«Всё, что я видел сейчас, не имело никакого научного объяснения, — подумал я. — И это бесило.»

В пещере повисла напряжённая тишина. Каждый думал о чём-то своём.

Я выдохнул и потер лицо ладонью.

Вел сидел рядом и тоже молчал, угрюмо уставившись в землю. Вдруг он неожиданно вскочил на ноги.

— Я стану великим, самым сильным вождём! — вдруг яростно вскинул подбородок пацан, его глаза вспыхнули фанатичным огнём, и он с силой ударил себя кулаком в грудь. — Моё копьё никогда не промахнётся!

— Ничему тебя не научил мой рассказ, — цокнув языком, с разочарованием покачал головой Барк. — Чтобы вести за собой людей, одной лишь звериной силы мало. Нужна ещё и глубокая мудрость.

Он ловко перехватил палку, которую держал в руке, и беззлобно, но весьма ощутимо огрел ею парня прямо по макушке. Раздался глухой «бум!» и жалобное «Ой!»

— Сперва хорошенько раскинь мозгами, а уж потом хватайся за оружие.

Он ткнул концом палки в мою грудь.

— Он со временем займёт моё место и станет полноправным шаманом племени. Его устами будут говорить великие предки, ровно так же, как сейчас они говорят моими.

«Он серьёзно? Через меня точно так же, как только что через него, будут говорить предки? Я, может, и согласился на роль „говорящего с духами“, но чтобы мной пользовали как рупором для покойников — это перебор. Ладно, пусть думает что хочет. Я буду делать своё дело, а вся эта мистика — не по моей части.»

— А предки — это мудрость, — продолжал Барк, не замечая моих мыслей. — Слушайся его советов точно так же, как в былые сытые времена вождь Ду-Рег внимал словам шамана Тау. И тогда ваше племя станет огромным и сильным. Ты хорошо усвоил мой урок?

— Усвоил, Барк… — угрюмо буркнул Вел, потирая ушибленное темя, и наградил меня из-под лобья откровенно недобрым, многообещающим взглядом.

Я благоразумно предпочёл промолчать. Спокойно протянул руку, подобрал из кучи толстую сухую ветку и аккуратно устроил её в центр костра, поправляя обгоревшие угли.

И тут же отгрёб той же палкой по башке.

— Ай! — вырвалось у меня непроизвольно. Рука сама рванулась к месту удара. Голова взорвалась болью — в глазах на миг потемнело. Я зашипел сквозь зубы, потирая затылок.

— Я решаю, когда и сколько кормить огонь, — назидательно произнёс Барк. — А когда меня нет — это решает Нэра.

— Понял, — процедил я сквозь зубы, убирая руку и поднимая ладони перед собой в примирительном жесте.