Не делай этого… - Галина Колоскова

– Тот другой давно рядом с тобой. – Она внимательно смотрела мне в лицо, словно сканируя. – Вечные сомнения в собственных силах, раскаяние за несовершенные поступки, упорно лелеемое чувство вины в смерти родителей. – Она тяжело вздохнула. – Явдохе нужно было лишь отгонять от тебя людей, способных помочь, остальное ты делал сам. Университет бросил, не пытался вернуть уходящих девушек, считая себя недостойным.

– Ты говоришь сейчас о сатане? – перебил я её, меньше всего желая выслушивать о себе правду.

– О нём. Только подумай, что не хочешь жить, – и он с удовольствием накинет на шею верёвку. Ты стал предметом охоты. Поэтому должен быть уверенным в собственных силах, не физических, за мышцами, как правило, ничего не стоит, самое главное – крепкий дух.

8 глава

Я сомкнул на мгновение веки, пытаясь прогнать возникшую в висках боль. Желание глотнуть запрятанное Мишкой виски стало невыносимо острым.

– Ну, вот и доехали, – удивился я, заметив указатель на Степановку. – Самое сложное позади.

– Не торопись…

Тихое предупреждение Дарьи резануло по нервам сильнее, чем окрики на трассе.

– Сейчас нам надо запечатать её могилу. Крест, установленный вами с другом, Явдоха снова выдавила, а значит, может найти пристанище в гробу.

– Прям как вампир. – Нервно хохотнул я.

Перспектива шарахаться ночью по кладбищу не радовала, но делать было нечего. Я свернул на знакомую просеку и, затормозив перед железной оградой, на всякий случай перекрестился.

– Вот ты и стал верующим поневоле, – усмехнулась Дарья. – Иди за мной и ничего не бойся! Те, кто встал в ряд – на нашей стороне. Это жертвы Явдохи, удерживаемые на земле её заклинанием. Открой им доступ на небеса и сотни грехов отмоешь, а ещё заслужишь благодарность их родственников. В Степановке давно боятся выходить по ночам за порог…

Я понял значение её фразы «встали в ряд», пройдя несколько метров за калитку места упокоения усопших. Серые тени на фоне чернеющих в темноте погостов… Они держались за руки, образуя коридор до могилы Явдохи. Я боялся смотреть за спины призраков, хватало того, что слышал. Если в первое посещение кладбища меня поразила давящая тишина с отсутствием признаков жизни насекомых и птиц, то сейчас воздух сотрясался от множества звуков. Надрывно каркали вороны, визжали кошки, собаки выли так, будто оплакивали покойников не за одно столетие. А ещё треск сучьев под невидимыми ногами, дикий хохот и ор закатившихся криком младенцев.

– Вот это какофония, – прошептал я сквозь сжатые губы.

Но Дарья меня услышала и ответила:

– Бесится нежить, мечется, но сделать ничего не может. Мы не только под защитой Бога, но и её же силы. – Она выставила перед собой чёрный том. – Знаешь, сколько тут заклинаний? Новых, выдуманных самой Явдохой и не раз ею опробованных?

– Много? – чуть слышно поинтересовался я.

– Сто тридцать! Ровно по одной на каждый год жизни, последнее самое сильное, написано кровью. Это защита тебя от напастей до тех пор, пока она не подселилась. От любой, понимаешь? – Мне показалось, что она улыбается. – И от посторонней нечисти тоже!

Она ударила книгой по щупальцу чёрной тени, протянутому сквозь расставленные ноги призрака. Жуткий вой и шипение, как от сильной боли, раздались в зарослях кустов. Поднялся ветер, обрушивший на наши головы жухлую траву с прелыми листьями и жирный пепел.

– Ну, вот и ещё один рассыпался, – рассмеялась девушка, которая, казалось, не боится вовсе. – Теперь ставь на место крест. Хоть одну молитву знаешь?

Я отрицательно покачал головой. Крещёный в детстве нехристь, как и множество моих сверстников.

– Хорошо, я буду читать молитву, данную нам самим Христом, одинаковую во всех верованиях, и знать её должен каждый. Вслушайся и запомнишь.

Она зажала том между ног, освободив руки для того, чтобы креститься.

– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

За время, что Дарья читала молитву, я успел поднять ставший невероятно тяжёлым крест и с трудом воткнул в присыпанное землёй отверстие.

– Ну, вот и всё. – Я придавил ногой почву вокруг распятия с именем. – Спасибо попу, что рискнул поставить его на этом месте.

– Отец Фёдор на собственные сбережения и деньги прихожан восстанавливает церковь. Он давно борется с проявлениями потустороннего. Если что, обращайся к нему. Всегда выслушает, поймёт и поможет.

– Если бы знать раньше об этом всём, – ответил я, прокручивая в голове события последних дней,– обратился бы непременно.

– Раньше у тебя были я и Дашка. – В этот раз её голос был полон печали. – Хотя почему «были»? – вскинула она голову.– И останемся с тобой. Дашулька пока живёт, а я… в памяти…

– Мне нужно большего. – Я вздохнул, сдерживая поток нахлынувших чувств. Нечестным будет с моей стороны ставить на весы своё чувство влюблённости, её любовь и души погибших родственников.

– Я всегда буду рядом. – Дарья приложила ладонь к моему сердцу, и я снова ощутил уверенность и покой. – Не рви себя и меня. Обещаю, если увижу, что тебе грозит смертельная опасность – не брошу, найду способ вернуться и помочь. – Она приложила тонкие пальчики к моим губам, словно предугадав, что я хотел сказать. – Не надо, молчи. Нужно доделать всё до конца, времени чуть осталось. Ещё немного – и я не смогу удерживать Явдоху в доме.

Так вот где всё это время находилась душа ведьмы. Но что тогда шевелило книгу? Я не стал задавать вопрос вслух, решив, что действительно нужно поторопиться. И даже не заметил, как исчезли охраняющие нас призраки и стихли звуки, невозможные для этого времени суток. Но в деревне по-прежнему лаяли псы, а в гнёздах на кронах редких деревьев отрывисто ворчали растревоженные вороны. Воздух очистился от невыносимого зловония, и теперь ветерок ласково трепал наши волосы.

– Вот и успокоилось тут всё, – высказала Дарья вслух мои мысли. – Осталось навести в деревне порядок, и Степановка начнёт возрождаться.

Я по её требованию остановил машину в десятке метров от дома. В слабо освещённых окнах метались тени.

– Кто-то без моего разрешения проник в дом и зажег свечи? – удивился я.

– Нет. Это сожравший меня огонь возрождается в головешках в печи. Скоро мы с ним снова встретимся…

И только теперь я понял, каким образом