Венесуэла. Полная история страны - Рамон Наварете

в Пуэрто-Кабельо. Революция распространялась все более, когда вдруг произошло сильное землетрясение, которое духовенство, преданное метрополии, постаралось представить народу как небесную кару, за которой в случае неподчинения должны были последовать новые и новые бедствия.

После землетрясения влияние церкви сыграло важную роль в мятеже подчиненных городов и вступлении врагов в страну. При этом церковь святотатственно злоупотребляла святостью своей миссии в интересах поджигателей гражданской войны. Но следует честно признать, что предатели-священники решились на столь омерзительные преступления лишь потому, что были уверены в полной безнаказанности.

СИМОН БОЛИВАР

Землетрясение нанесло страшный удар по республике. Дело было в пасхальный четверг 26 марта 1812 года, когда толпы празднично одетых жителей Каракаса направлялись к собору Сан-Хасинто и другим церквям на богослужение. И вдруг город окутала пугающая мгла, а подземные толчки в считаные минуты превратили Каракас, Ла-Гуайру и соседние населенные пункты в груды развалин. Люди в панике бежали куда глаза глядят.

Симон Боливар был в числе тех, кто спасал раненых и пытался успокоить народ, перепуганный стихийным бедствием. Один священник при нем начал сулить прихожанам новые беды, и Боливар в гневе бросил ему: «Если природа против наших намерений, мы будем бороться с природой и заставим ее подчиниться».

И все же, как ни старался Симон Боливар переубедить народ, огромные массы его, испугавшись, вновь признали над собой власть Испании.

А дальше произошло событие, которое историки до сих пор не могут объяснить. Боливар обратился за помощью к Франсиско де Миранде, но его призыв остался без ответа. Возможно, послание Боливара прибыло слишком поздно. Возможно, Миранда не оценил всей степени опасности. Но крепость Пуэрто-Кабельо пала, и Боливару с несколькими уцелевшими офицерами едва удалось бежать в Ла-Гуайру.

Боливар, покинувший Пуэрто-Кабельо после того, как выпустил последний патрон, прибыл 12 июля в Каракас с намерением присоединиться к штаб-квартире Миранды. Там он узнает о капитуляции, и его пылкая душа восстала. Возможно ли, чтобы армия численностью в 5000 человек так легко уступила шайке авантюристов? Убитый горем, «с разбитым сердцем и рассудком», как он сам выразился, он пришел из Каракаса в Ла-Гуайру, каждый день узнавая о новом унижении для своей Родины.

ЖЮЛЬ ЮМБЕР,

французский историк

А что же Франсиско де Миранда? Добившись первых успехов в незначительных боях с войсками Хуана Доминго де Монтеверде, он занял выжидательную позицию. Миранда маневрировал, менял оборонительные рубежи, и в его войсках упала дисциплина, началось дезертирство. А 24 июля имела место капитуляция Миранды на условиях, что республиканцы сложат оружие, а Монтеверде не будет их преследовать и разрешит им выезд из страны. Что толкнуло Франсиско де Миранду на этот шаг? Сказать трудно. Может быть, он уже не верил в победу? Может быть, испугался длительной гражданской войны и ее социальных последствий? Или это был психологический слом, связанный со страшной усталостью? Но для Симона Боливара и многих других республиканцев, стремившихся продолжать борьбу, это было равносильно предательству.

Монтеверде, вступив на нашу землю <..> захватывал и превращал в руины всё новые города и селения. Он подошел к Каракасу, разрушенному страшным землетрясением 26 марта 1812 года. Единственные силы, противостоявшие ему, находились, к несчастью, под командованием военачальника, который, движимый честолюбием и необузданными страстями, либо не понимал риска, либо был готов принести в жертву своим страстям свободу отечества. Его деспотизм и безграничный произвол не только вызвали недовольство военных, но и привели к расстройству всех сфер государственного управления и полному разорению провинции или того, что от нее оставалось.

СИМОН БОЛИВАР

А еще Франсиско де Миранда заранее отправил свой архив и личный багаж в Ла-Гуайру и приказал погрузить всё на английский корабль, стоявший в гавани. И что самое главное – туда же он переправил 22 000 песо, взятые из казны, и 11 000 унций (342 кг) золота.

Симон Боливар был возмущен. Ярость закипела в его сердце, и он воскликнул: «Вот она, цена предательства! Больше нет никаких сомнений, Миранда продал свою родину, и он заслуживает смерти!» А потом он вместе с несколькими офицерами, в том числе с комендантом Ла-Гуайры, арестовал Франсиско де Миранду и заключил его в форт Сан-Карлос.

Нет никаких сомнений в том, что Боливар, арестовывая Миранду, был абсолютно уверен в его измене, и это, безусловно, является обстоятельством, значительно смягчающим его поступок. Потомки поняли и простили Боливара, но они также очистили от всех подозрений и память о Миранде, и они теперь связывают эти два славных имени в благочестивом признании.

ЖЮЛЬ ЮМБЕР,

французский историк

А в это время Хуан Доминго де Монтеверде, поправ обязательства, зафиксированные в акте о капитуляции, обрушил на патриотов репрессии. В Ла-Гуайру был направлен отряд, и Миранда попал в его руки. О том, что последовало дальше, мы уже знаем. Ну а Боливару удалось тайно бежать из Ла-Гуайры. Кстати, потом враги Боливара из лагеря роялистов, а вслед за ними некоторые историки обвинили его в том, что он «оплатил» свою свободу жизнью Миранды.

Одни историки уверены, что это не так. И они ссылаются на слова самого Боливара, который сказал: «Я арестовал Миранду, чтобы покарать предателя, а не для того, чтобы услужить королю».

Другие историки сомневаются и задаются вопросом: а как сложилась бы дальнейшая судьба самого Боливара, если бы он не принял участия в аресте Миранды? И еще один исторический факт: Боливар после этого не только избежал репрессий со стороны испанцев, но и получил лично от генерала Монтеверде разрешение на выезд из Венесуэлы.

* * *

После падения республики в Венесуэле начался жестокий террор.

Что же касается Боливара, то он, как и многие другие республиканцы, бежавшие из страны, нашел приют на острове Кюрасао. Его взоры приковывала Новая Гранада, где гордо развевалось знамя независимости. При первой возможности Боливар направился туда.

Пленных, мирных земледельцев, достойнейших людей, невиновных безжалостно убивали или подвергали варварской порке даже после заключения перемирия. Кровь текла ручьями, а неубранные трупы валялись на улицах и площадях Гуатире, Калабосо, Сан-Хуан-де-лос-Моррос и других городов, где жили трудолюбивые и мирные люди, которые не только не брались за оружие, но при приближении войск убегали в горы и леса, откуда их приводили со связанными руками и тут же убивали, причем единственная формальность состояла в том, что их принуждали встать на колени. Любой офицер или солдат мог безнаказанно убить человека, которого он считал патриотом или хотел ограбить.

СИМОН БОЛИВАР

В Новой Гранаде Боливар ни на минуту не забывал о страданиях своей несчастной