Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

первым делом гуглю слово «куверт». Оказывается, это полный набор столовых приборов на одного человека. Нужно запомнить. Кручу кольцо на пальце, вглядываюсь в фиолетовые грани аметиста и мелкие сверкающие бриллианты. Улыбаюсь, думаю о Мураде. Какой же он все-таки классный!

И спохватившись, звоню директору фонда. Взрослой серьезной женщине со строгим голосом. Она не сразу понимает, кто я такая, и почему ее беспокою.

— Мня зовут Белла, — повторяю я, заикаясь. — Мурад Мусаевич попросил меня курировать фонд.

— Мне он ничего не говорил, — отрезает женщина и спрашивает строго. — Как ваша фамилия, девушка?

Интересный вопрос. Арханова? Гамалетдинова? Хафизова?

Документы у меня на первые две. А вот с третьей проблема. Да и трудно привыкнуть. Очень трудно.

— Хафизова. Белла Ринатовна Хафизова, — выпаливаю я на одном дыхании, и сама поражаюсь собственным смелости и авантюризму.

— А-а, вы — его родственница, — решает женщина. — Тогда нормально. А то я смотрю, номер знакомый, а голос — нет. Так теперь вы занимаетесь? А Наина где?

— У нее другие задачи, — выдаю бойко. И несколько минут слушаю наставления директора. Как по мне, так ничего сложного.

Быстро скачиваю гугл-таблицы. А затем тщательно разбиваю платежи по фамилиям и срокам оплаты. Все. Готово. Отправляю табличку Бородинской и гляжу на часы. Десять часов пятнадцать минут.

Там дома бабушка жарит лепешки в кипящем масле. Во дворе стоит горелка, а на ней широкая кастрюля с низкими бортиками. Бабушка ловко опускает в кипящее масло куски теста. Масло шкворчит, а тонкие пласты надуваются, превращаясь в мое любимое лакомство. Бабушка ловко вытаскивает каждый румяный пирожок, откидывает на решетку и кладет следующие.

Папа уже позавтракал и уехал. Утренняя суматоха в доме улеглась. И бабушка, подхватив блюдо с пирожками, идет на кухню, где мама уже варит ароматный кофе. Женская половина моей семьи садится завтракать. Тоска невыносимо сосет под ложечкой. Я скучаю по дому, по близким людям, по нашим неспешным беседам и легким безобидным подшучиваниям. Меня, словно цветок с корнем, вырвали из родного грунта и пересадили в нарядный горшок. Вот только от одиночества и безнадежности чувствую себя никому не нужной сиротой.

Телефон дребезжит, доставляя эсэмэску.

«Белла, как дела? Чем занимаешься?» — пишет мне Хафизов.

«Отправила реестры в фонд. Теперь собралась позвонить маме, а телефон не помню», — печатаю быстро.

«Бородинская тебя хвалила», — приходит ответ, а следом — контакт с маминым номером.

«Я подумал. Могу раньше освободиться. Алим тебя заберет сразу после обеда. Будь готова», — сообщает мне муж. И я чувствую, как в душе рассветает солнышко.

— Мурад, — шепчу себе под нос. И инстинктивно открываю галерею в чужом телефоне. Знаю, что так поступать нельзя, но все равно залипаю на первой попавшейся фотке. В смокинге и с бабочкой мой муж стоит посреди богато украшенного зала с бокалом в руках.

Красивый и немного надменный. Смотрю и глазам не верю. Это мой муж? Правда?

В комнату кто-то входит. Вздрагиваю, будто меня застали на месте преступления. Не оборачиваясь, быстро закрываю галерею и нажимаю на мамин контакт.

— Извините, Белла Ринатовна, — извиняясь, застывает на пороге женщина старше моей мамы. — Там Фарида пришла массаж делать.

— Ммм... спасибо, — тяну я растерянно. — Сейчас поговорю и приду, — показываю на трубку.

— Конечно-конечно, — поспешно кивает женщина. — Фарида подождет сколько надо.

Чувствую себя не в своей тарелке. Ко мне человек значительно старше меня обращается по имени-отчеству, да еще в просительном тоне. Нехорошо это.

— Да, алло! — вскрикивает в трубку мама, возвращая меня в реальность.

— Мамочка, — выдыхаю я. — Привет!

— Здравствуй, родная! — вздыхает она. Голос грустный, да и пауза затягивается.

— Что-то случилось? — охаю в ответ.

— Отца отстранили от работы. Вместо него теперь новый управляющий «Империалом». И сумма огромная, Белла, — полушепотом выдает мама. — Я даже не представляю, на что можно потратить все эти миллионы...

— А отец молчит? — пытаюсь держаться спокойно.

— Он с нами не разговаривает. Пренебрегает. Ест отдельно, — снова вздыхает мама. — Только когда Равиль приехал, соизволил выйти к столу.

— Равиль? — переспрашиваю в ужасе. — Он ищет меня?

— Нет, дочка. Я так поняла, — шепчет мама, — его предупредили люди Хафизова. Он приехал не за тобой, а к отцу за компенсацией...

— Ничего ему не давайте, — отрезаю порывисто. — Я застала Равиля с другой. И собиралась развестись. Поэтому и приняла предложение Мурада.

— Ты умница, Белла, — всхлипывает мама. — Спасла семью от позора. Но если бы я знала раньше...

— Что произошло? — пытаюсь унять охватившую меня дрожь. Сердце бьется от предчувствия беды, а в голову лезут нехорошие мысли.

— Отец отдает Равилю Гулю, — плачет мама. — А она не хочет. Оказывается, у нее есть парень. Она любит его. А мы ничего не знали. Но теперь поздно что-то предпринимать...

Парень? Прикидываю в уме, с кем может встречаться моя сестра. И не нахожу в нашем окружении ни одного подходящего кандидата.

«Эх, сестричка, — закусываю губу от обиды. — Почему ты ничего не сказала мне? Не поделилась? Я же от тебя ничего не утаивала...» — осекаюсь на полуслове.

— Может, поговорить с папой? Объяснить ему? — тараторю вполголоса.

— Бесполезно. Мы тут все на нервах. Бабушка с ним поругалась. Свадьбу назначили через две недели... Равиль заберет Гулю и уедет к себе на родину. А с нами останется только Ясмина.

— Мама, я рядом, — плачу в голос.

— Нет, Белла, — рыдает она. — Мурад не разрешит нам видеться.

— Нет-нет, подожди. Кто так сказал?

— Отец.

Сердце рвется из груди. Колотится, пытаясь прорваться через ребра. Как не разрешит? Почему? Мы так не договаривались, Мурад!

Глава 15

Равиль и Гуля? Даже представить не могу их вместе. Моя сестра терпеть не может моего бывшего мужа. Считает его скользким типом без интеллекта и воспитания. Сколько раз она удивлялась папиному решению выдать меня замуж за Гамалетдинова. Сколько раз тихонечко насмехалась над ним. А теперь попалась сама.

«Как она будет жить с ним, если не любит его и не уважает?» — думаю я, укладываясь на массажный стол. Миловидная женщина средних лет накрывает меня пушистым махровым покрывалом. Включает негромкую музыку и начинает массировать ступни с теплым маслом. Вот только я