Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман

Это было тяжело, я чувствовал, как всё моё естество дрожит, откликаясь на неестественные, чуждые эмоции, но сейчас это был единственный способ спасти людей. Которые тоже в данный момент бесили своей несамостоятельностью и глупостью. Что им стоило сделать вокруг города бетонное перекрытие? Вывести людей, да хоть на рыбацких лодках? Почему этим приходится заниматься мне лично?

— Х-хаа… — выдохнул я, когда первая секция, закрывающая район с юга, была завершена. Стена получалась на загляденье, три метра в высоту, пять в ширину и почти километр в длину. Учитывая природу резонансного льда, он растает, безусловно, но это выиграет несколько часов, а может, и суток.

Вот только моя чакра души едва справилась с таким напором нехарактерных для меня эмоций. Да и Маше пришлось несладко, я видел, как её чакры опустели, а сама девушка тяжело дышала, не в состоянии выдавить из себя ещё хоть один конструкт. И это было плохо, потому что вода продолжала прибывать.

— Мне нужен грузовик и кран! Быстро! — высунувшись из кабины, приказал я, даже не глядя кому это говорю и услышали ли меня. Был уверен, услышали и сделают.

Передо мной же стояла совсем другая проблема, вернее, даже две. Первая — если я хочу остаться собой, мне нужно срочно придумать, как совладать с резонансом льда и одновременно не вывести из равновесия чакру души. Вторая — мне нужно, чтобы пришла в себя Мария, потому что в настройке конструкта она играла первую скрипку.

— Что нам делать, ваше величество? — услышал я голос снаружи и увидел несколько офицеров, собравшихся вместе с техникой.

— Грузите флаер на машину и везите на следующий участок, — приказал я, и взявшие под козырёк тут же кинулись исполнять приказы. Не только потому, что перед ними самое высокое из возможных начальство, но и потому что понимали: от этого зависит спасение сотен жизней.

Кораблик качнулся, заставив вцепиться в кресло, вздрогнул, со скрежетом погружаясь в кузов какого-то самосвала, и мы тронулись.

Я же сидел и старательно злился. На себя, на супругу, на погоду и дождь… но ничего не получалось, сама моя душа сопротивлялась таким изменениям. Это были чуждые эмоции… для меня.

— Прости, дорогая, — сказал я, прикрыв глаза и выдохнув. — Боюсь, это единственное возможное и необходимое решение.

— О чём ты говоришь? — напряглась Мария, и я, перекинувшись через кресло пилота, взял её за голову, заполняя своей энергией каждую её чакру, до предела. Выждал, пока она успокоится, усвоится. — Как хорошо…

— Если мы здесь останемся, Дума сделает моего единственного сына императором, — убедившись, что мы приехали на новый участок, сказал я.

— ЧТО-О?!!! — мгновенно сбросив с себя спокойствие и умиротворение, заорала Мальвина. — Да как ты смеешь⁈ Мы договаривались!

— Попробуешь атаковать меня? Туда силу, через судовой резонатор в воду! — приказал я, и в следующее мгновение подступающая река покрылась толстой коркой льда, мгновенно промерзая на несколько метров в глубину. Мне приходилось одновременно заливать силу в чакру эфира супруги, чтобы не сбить её настроение, и контролировать построение конструкта, чтобы она случайно никого не зашибла.

Но через несколько минут стало явно, что это действует даже слишком хорошо. То, что в прошлый раз получилось сделать при полной выкладке и дестабилизации собственного я, теперь шло походя и элементарно. Всё же характер был следствием родства души с определённым местом во вне или даже миром, а не наоборот.

— Заезжайте на лёд и направляйтесь к затопленным районам! — приказал я, продолжая выстраивать конструкт.

Метровые стены по бокам и ледяная дорога, до самого дна, а потому достаточно стабильная, чтобы без труда выдержать и грузовик, и толпы народа, которые должны были по ней пройти.

Но чем дольше мы держали единение, тем слабее становился резонанс, и я понял, что даже так моя энергия гасит эмоции Марии и берёт верх над её природой.

— А жопа у тебя действительно стала слишком толстая, — заметил я, и конструкт стабилизировался, быстро уйдя вдаль на несколько десятков метров. — Наверное, ты слишком расслабилась после родов. Решила, что раз у меня три супруги, то больше я брать не стану…

— Кобель несчастный! Я всегда знала, что ты такой! — со слезами злости на глазах выкрикнула Мальвина, но единение со стихией льда достигла пика. Правда, пришлось приложить немало усилий, чтобы она была направлена не против меня или людей, а на воду, формируя прочную дорогу между домами.

— Уходите к городу! Быстрее, пока его величество держит конструкт! — кричали военные и мокрые от дождя и паводка люди шли по ледяной дороге.

— Передайте, чтобы им обеспечили сухую одежду и горячее питание! — приказал я, стараясь не отвлекаться от жены.

— Ты же мне гадости говоришь, чтобы людей спасти? — спросила Мария, когда в очередной раз моя энергия в её теле возобладала.

— Ты всегда была злобной, меркантильной и мелочной тварью, которая запоминает каждую обиду, а хорошее воспринимает как нечто само собой разумеющееся, — продолжил я, но в этот раз усиление было минимальным. — А без нас трон, и в самом деле, передадут сыну Ангелины, а не твоему.

— Конечно, ведь если мы не выберемся, нового ребёнка я родить не смогу, — горько хмыкнула Мальвина, и я понял, что перегнул палку. И с закачкой энергии, и с провоцированием супруги. Вот только работа даже близко не была закончена.

— Да. Прости, как я и сказал — это не твоя вина, это твоя беда, — сказал я, прекратив вливать в девушку силу. — А я стал главой государства без армии, без флота, с тварями у границ и соседями, что хотят нас разорвать на куски… Отошли все от борта, кроме водителя!

— Есть! — раздалось испуганное снаружи, но я даже не обратил на него внимания, вместо этого ударив себя по щеке.

— Казнокрады, ленивые бараны, уроды! — чуть не кричал я, охаживая себя пощёчинами. — И я сам! Чего мне стоило на день раньше закрыть те врата? На неделю, месяц, не допуская эту тварь в наш мир. Бездарный осёл, тормоз…

Корабельный резонатор гудел, выдавая почти предельную мощность, личный усилитель, встроенный в костюм, покрылся изморозью, а я не прекращал, одновременно строя дорогу до самых дальних домов, на которых люди уже держались друг за друга, чтобы не утопнуть.

Я не