Черный замок - Данил Коган

несколько расписок банка. Нам пришлось срочно распродавать всё добытое непосильным трудом. Все «отечественные магнитофоны» и «кожаные замшевые куртки» ушли за треть рыночной цены примерно. Но мы торопились и времени ждать адекватных покупателей не было. Кое-что из совсем дорогого, вроде аскоров и прочей ценной требухи, мы оставили на реализацию. Теперь наши селлеры ждали, когда я открою счёт, чтобы было куда переводить деньги с продаж. Всего наторговали почти на восемьсот золотых. Мне такие деньги с собой были совершенно ни к чему. Их и потратить-то в Рубежном негде.

Цверг опытным взглядом охватил сразу всю кучку. Такое ощущение, что пересчитал деньги до последнего медного нума, даже в расписках. Глаз-рентген, короче.

— В таком случае следующий вопрос: каким способом перевода средств желаете пользоваться? Надёжнее всего рассчитываться в отделении банка или в союзной конторе. Но для удобства друзей банка мы ввели и другие средства. Межбанковское средство — жетоны. Металлические, не горят, не мнутся. Крайне редко портятся. Для расчётов с другими людьми — чековая книжка. Бумага, — цверг фыркнул. — Но некоторые наши держатели средств предпочитают их. И наконец, отпечатки, привязанные к ловцу. Технология не слишком надёжная. Духи могут что-то напутать. Связь с Потоком есть не везде. Однако она позволяет получать и передавать деньги существам в любом месте, где есть отделение нашего банка.

— Дайте угадаю, последняя услуга платная.

— Они все платные. Металл и бумага нам не за так достаются, здоровила. Мы надёжно храним деньги и ценности. Обеспечивать их движение — дополнительная услуга, которая стоит дополнительных средств. Плюс для ловцов есть комиссия. Серебряный нум с золотого.

Один процент. Как-то даже не по-цвергски.

— Меня устроит чековая книжка. И можно как-то побыстрее?

— Нигт побыстрее. Рассчёт не любит суета, — очнулся мастер Трахенхуб. — Подождёшь. Я давно предлагать правление банк повышать начальный взнос до тысяча. Чтобы каждый голытьба с сотней нум не мог тратить наше время. Для нищих есть ссудный контора.

Голытьба с сотней золотых! Ну охренеть теперь.

Хотя я представлял, сколько банк зарабатывает на обслуживании и хранении денег торговцев. Сколько наваривает на самостоятельной торговле. А Ханзе спокойно промышлял перепродажей, задирая ценники на уникальные товары. Не брезговали цверги и торговлей обычными товарами массового потребления при их внезапном дефиците. Уверен, цены на зерно при известии о нашествии диргов взлетят до небес, и наварится на этом в первую очередь Ханзе. Портал, о котором говорил Шор, тоже принадлежал банку. Куда в экономику или логистику ни сунься — везде эти коротышки. Говорят, их даже в крупных анклавах альвов терпят. На этом фоне сотня золотых и впрямь не выглядела «крупной суммой».

Процедура оформления счёта затянулась ещё на час. Цверг трижды пересчитал деньги. Затем занёс мои средства в здоровенный гроссбух. Потом в ещё один. И ещё. Расписки утилизировали, составив акт в трёх экземплярах, два подшили к новым книгам. Проверили, что эти деньги списаны со счетов торговцев.

НИГТ, ОТЕЦ! ГОЛЫТЬБА!

В конце, когда я уже готов был застрелиться из пращи, мне выдали чековую книжку, украшенную гербом банка на кожаной обложке. За которую заставили расписаться в трёх местах. Ну как выдали — продали за два золотых нума. Каждый выданный чек обналичивался банком с одним процентом комиссии. В общем, обдираловка в чистом виде. Звериный оскал цвергизма просто какой-то.

* * *

— Ну что? — спросил я Шора, который встретил меня на улице.

По невозмутимой морде ящера понять ничего было невозможно.

— Идём в кабак, что. Ты открыл счёт? Поздравляю. Быстро как-то.

— Быстро? Быстро? Да я там три часа сидел! Ты…

Шор фыркнул, совсем как Тучка, только соплями меня не обмазал. А! Юмор-сатира-Зощенко. И от ответа ушёл, засранец.

Кирпичные строения Ярмарки принадлежали банку. Одно здание было целиком отдано под ссудные конторы и сам банк. Ещё два — гостиницы для тех, кто прибывает в межсезонье. Не хочешь платить за гостиницу — живи в палатке. И готовь сам. И встречайся с партнёрами посреди чистого поля. Никто не против.

Ещё один дом был складом для ценных товаров. И последний — порталошная. Там же находились аукцион, оценщики и прочие «сервисы». В последнем жили сами цверги.

Километрах в двух от «Сити» располагалась местная «Нахаловка» — поселение, где жил Зигмунт, например. Место обитания мелких торговцев, прочего обслуживающего персонала и слуг. Плюс охотники, небогатые ремесленники и тому подобные неудачники. В селении стоял небольшой храм на две двери.

Также в «Нахаловке» был свой элитный район. В нём работало несколько исключительных мастеров, и даже жил свой постоянный маг. Всё это я знал по слухам. Само поселение я не посещал и, в этот раз уже наверное, и не посещу.

А по другую сторону цвёл Зелёный Лабиринт. При нём жило несколько ликанских шаманов из Варницкой стаи. Готовили место к следующим боям, выращивали монстров взамен убитых участниками. В общем, делом занимались.

Всего на Ярмарке в межсезонье проживало около тысячи человек, наверное. В сезон эта цифра увеличивалась до десяти тысяч.

Мы остановились в гостинице «Элесошрен». В переводе типа «от мёртвого осла уши» или как-то так. Цверги такие лапочки.

Заняли два шикарных апартамента, в которых были все признаки цивилизации, включая половики, водопровод, нормальный туалет и ванну с душем. Да-да! Там даже унитазы были, почти как наши.

Весь первый этаж заведения занимала харчевня для жильцов и их гостей.

— Ты мне обещал на Ярмарке вернуться к разговору о твоём найме, — напомнил я драксу. — Или ещё не готов?

— Давай сядем за стол, тогда и поговорим. Если коротко, то я остаюсь, если тебя устроят условия.

У меня сразу поднялось настроение. Я привык к этой чешуйчатой морде и, что скрывать, чувствовал себя в его присутствии увереннее. Невозмутимый, нудноватый Шор стал моей первой опорой в этом идиотском мире. Надёжный, как несущее бревно, и такой же эмоциональный, ящер был для меня как якорь в шторм. Ну и огромное моё уважение как к бойцу, конечно, сказывалось. На кулачках и без аскоров я бы его, наверное, уделал. Но с оружием в руках Шор творил чудеса. Он был самым близким мне существом из команды по духу, пожалуй. Так что-то, что он остаётся, — это хорошие новости.

В огромной, разделённой решётчатыми деревянными панелями зале было пустовато. Мы с Шором уселись за большой стол, и я попросил парнишку-халдея пригласить остальных