Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

китайцам и часть этого товара отсылали с серебром. Далее подключались нерчинские воеводы, часть утаивали губернские чины и их подчиненные. Исчезали многие пуды серебра. Известен случай, когда нерчинский воевода по пути в Москву с серебром сумел в Тобольске постричься в монахи, а серебро исчезло! Следствие после ареста губернатора М. П. Гагарина велось более 20 лет. Стало ясно, что воровство было регулярным и системным, поэтому исчезли подлинные приходно-расходные книги, полных доказательств не нашли. Кража серебра далека от задач данного справочника, но заметим, что допросы в Тобольске и в Тайной канцелярии, к которым привлекались бывшие служащие губернской администрации С. Неелов, Ф. Неклюдов, И. Замощиков, Т. Бурцев, Ф. Шерстов и многие другие в 1720-х – 1730-х гг., явно связаны с этими делами[66].

Управленцы, призванные В. И. Генниным из когорты земских комиссаров, привычку «кормиться от дел», то есть практику взяток и поборов, окончательно не оставляли, продолжая «шалить как при губернаторе Гагарине». Не отличались честностью и администраторы, набранные позднее В. Н. Татищевым. Волею алфавита, иронией судьбы, раздел открывает биография яркого представителя этой группы.

АВРАМОВ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ

Родился в 1688 г. Сын боярский, поверстан в дворяне при князе М. Гагарине. Служил в Тобольске площадным подьячим, с 1712 г. был приказчиком в различных слободах. Один из компанейщиков строительства Лобвинского завода. В 1721 г. по распоряжению воеводы Тюмени А. Д. Исупова определен комиссаром Краснослободского дистрикта. В ноябре 1721 г., не сдав служебные документы, самовольно уехал на Алапаевские заводы. Оправдывался позднее: «имея многие указы о управлении заводском с Уктуса от капитана Татищева».

С июля 1722 по 1726 г. состоял подчиненным комиссаром в Алапаевском и Каменском дистриктах.

После приезда В. И. Геннина на Урал И. В. Аврамов в 1722–1723 гг. был обвинен в ряде злоупотреблений, в том числе во взятках, а также «обидах» (поборах и побоях) крестьянам Алапаевского завода, Арамашевской, Невьянской слобод. В январе 1723 г. был сменен на Алапаевском заводе Я. Вистицким и «под крепким караулом» привезен на Уктусский завод. Все его имущество было описано, деньги запечатали, «пока он [Аврамов. – Авт.] не расплатится с крестьянами, у которых взятки брал». Было приказано лошадей отдать в слободы старостам, «кормить до указу», а мелкую скотину распродать, деньги «запечатать».

На Уктусском заводе был посажен в застенок, где был «с пристрастием распрашиван и на виску полнят». На дыбе признал все обвинения: брал «для своего пропитания». В начале февраля 1723 г. В. И. Геннин, собрав все челобитные, еще раз распорядился: И. В. Аврамова расспросить в застенке с пристрастием, зачем так смело и отважно брал взятки «ведая указ, что запрещено имать с народа»; «за что он, Аврамов, из Краснослободской слободы отпущен на Алапаевские заводы, а капитану Татищеву или другим приказным служителям за то, что ему быть комисаром, что в посул дал или впредь дать обещал собою или посторонним чьим людям…». Но в ходе следствия И. Аврамов никаких имен «не показал».

Подоспело и доношение с Алапаевска: Я. Вистицкий сообщил В. И. Геннину, что И. В. Аврамов через жену по его письму с крестьянами и обывателями расплатился. Тем не менее после расплаты у него осталось «20 туш свиных, 20 полтуш ветчины, 5 пуд[ов] масла, 25 битых гусей, 6 индеек, 25 кур, да 5 гусей, 5 индеек, 20 кур живых». В подвале оставался «шкарб за печатью», кроме того, мука, рожь, овес, ячмень. Во дворе «двое саней, 5 лошадей, 2 коровы, один бык, 14 баранов». Да в Невьянской слободе 6 лошадей, «да три скотины рогатые». В. И. Геннин распорядился оставить на время И. В. Аврамова в покое. Но он, напротив, напомнил о себе. В феврале 1723 г. написал покаянное письмо В. И. Геннину.

В первых строках своего письма признал: «вина моя явная». Впереди ждут еще пытки, разбирательства «по сумнительным делам», поэтому просил учитывать важное обстоятельство – взятками он не нанес ущерба государственной казне. Генералу философски заметил: «известно Вам самим, что сребролюбие мудрых и великих уловляет, о чем в нынешних временах довольно прикладов», многие с казенным жалованьем «казенным похищением обличены, по достоинству сана и по милосердию малыми наказаниями смирены». Затем добавлял: «приступил закон, но на службе жалованья никакова не имел». А нынешние челобитчики приносили все сами и «с просьбою великою неотступно докучали, чтоб принять и им в делах их помощь учинил». Приношение вольное, казне убытка нет, поэтому «для моего пропитания и им по просьбам по возможности делал пользы».

В конце письма И. Аврамов убеждал: почти со всеми расплатился, «все свое имение им роздал, о которых по должности вины моей не сожалею». А ежели выйду на свободу, «неумедля расплачусь и с остальными»[67].

21 февраля 1723 г. И. Аврамов отправился комиссаром на Каменский завод. Ему определили жалованье – 60 руб. в год.

Но уже через месяц В. И. Геннину донесли, что И. В. Аврамов вновь уличен в поборах с населения. Генерал пригрозил, что подобное поведение может довести его до смертной казни.

До 1734 г. И. В. Аврамов более в поборах с населения замечен не был. С Каменского завода в декабре 1725 г. определен комиссаром на Уктусский завод. В июле 1726 г. сменил Ф. Е. Неклюдова в должности управителя Екатеринбургского завода. Стал получать жалованье 120 руб. в год.

В 1727 г. был отправлен «к делам» в Сибирскую губернскую канцелярию. В 1732 г. добился перевода на должность управителя города Туринска, оставался там до 1734 г., предположительно, проворовался: его разыскали и привели к следствию только в 1740 г.

В 1735 г. его вернули в Екатеринбург для расследования махинаций по счетам в его бытность комиссаром Уктусского завода. По окончании следствия определен на должность шихтмейстера при Екатеринбургской казначейской конторе с окладом в 84 руб.

В этом же году был надзирателем припасов и управителем на Каменском заводе, в 1736 г. переведен управителем в Катайский дистрикт. Здесь в декабре 1739 г. вновь арестован за взятки, побои крестьян и «прочие продерзости и обиды». С 10 января по октябрь 1740 г. был под следствием, в том числе и по делам в Туринске. Пожитки вновь описали, общая стоимость их была незначительна, если учесть, что поборов с населения было выявлено на 683 руб. 93 коп. Сумму с проданного имущества вычли, компенсировать нужно было еще 515 руб. Удивительный факт: в этой ситуации его взяли по поруки гиттенфервальтер А. Хрущев, секретарь П. Клушин, шихтмейстеры Н. Кривцов и М. Карамышев. Поручились платить за него, если «спросится, а ему заплатить будет нечем». Но вовремя отказались: при описании новых «пожитков», у И. В. Аврамова денег не нашли, их украл во время следствия тобольский посадский человек Романов. Началось новое дело. В конечном итоге И. В. Аврамова приговорили к смертной казни. Но по указу