Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Как ты думаешь, когда, в каком месте это сделать лучше всего?

— Мой брат видел эти места, пусть он выскажет свое мнение!

— Я не хотел бы при этом никого убивать или ранить. Поэтому надо застать их врасплох.

— Мой брат считает, что это возможно? Любой могольон, который случайно окажется за пределами зарослей, непременно увидит наше приближение и поднимет шум.

— Тогда нам нужно будет подъехать к ним не с севера, а с юга. Оттуда могольоны не ждут врагов. Вождь собирается с тремя сотнями воинов на юг. Значит, когда мы появимся с юга, те, кто остался, вероятнее всего, подумают, что мы — воины из отряда вождя, которым почему-то пришлось вернуться. Пока поймут, кто мы такие на самом деле, будет слишком поздно.

— Мой брат, как всегда, составил хороший план. Но что дальше?

— От Тенистого источника до Приканьонного плато ехать верхом часа три. Я не хотел бы брать с собой на плато пленников, которых мы добыли сегодня и добудем завтра.

— Что же с ними делать?

— Под присмотром Эмери их можно оставить возле Тенистого источника. Это надежно.

— И тут я согласен с моим братом. Будет ли мой брат участвовать в сражении?

— Это зависит от хода событий. Я не люблю убивать людей, но нихоры стали нашими братьями и друзьями, и нам надо помочь им выстоять против могольонов, которые не только их враги, но и наши. Наша задача — пройти по следам за могольонами, подняться вверх по ущелью на плато и загнать их в засаду нихоров. Это мы сделаем обязательно. Дальше надо действовать по обстановке. По мне было бы лучше всего, если бы могольоны сами сложили оружие, не затевая бой.

— Этого они добровольно не сделают, а если и сделают, то только под страхом смерти.

— Тогда нужно внушить им этот страх! План, в который мы посвятили вождя нихоров, нацелен ведь на это.

— Мой брат всерьез думает, что вождь станет действовать по этому плану?

— Я так полагаю; по крайней мере, он был бы большим глупцом, если бы не сделал этого; а мне он, хотя я видел его лишь однажды, глупцом не показался.

— Все-таки было бы полезно и даже необходимо удостовериться, последовал ли он нашим предложениям. Ты не хочешь послать к нему гонца?

— Нет, времени у нас для этого слишком мало. Прежде чем гонец доберется до него и снова вернется к нам, будет уже поздно; кроме того, он наверняка встретит могольонов, и те его схватят. Да и недостаточно только узнать, намерен ли вождь следовать нашим указаниям, нужно убедиться, что он и вправду станет следовать им.

— То есть ты считаешь, что нужно присмотреть за ним. Придется одному из нас двоих отправляться туда. Это ведь ты хотел сказать?

— Да. И только тогда, когда ты или я окажемся рядом с ним, можно говорить, что он удержится от кровопролития. Ты лучше меня ладишь с индейцами, тебе и надо ехать к вождю.

— Хорошо, я отправлюсь к нему сейчас же.

— Возьмешь с собой их молодого нихора?

— Да.

— Я попрошу тебя, наберись терпения и не начинай действовать, пока не окажется как можно больше могольонов. Если, попав в безвыходное положение, они не сдадутся в плен, их либо перестреляют, как загнанную дичь, либо столкнут в глубокий каньон.

— Ты можешь быть уверен, что я не упущу ни одного шанса окончить дело миром, но если могольоны не согласятся на него, я не смогу им помешать броситься на верную смерть.

Мы обменялись еще несколькими замечаниями, и Эмери оседлал коня; нихор также вскочил в седло, и оба, сделав крюк, чтобы обогнуть вражеский лагерь, скрылись вдали. Решающий момент приближался.

Я отъехал еще немного назад, чтобы с наступлением утра могольоны не заметили меня, затем привязал своего коня и улегся. Можно было бы поспать — ничто мне не угрожало, но я успел отдохнуть днем, и надо было подумать о том, что предстояло нам нынешней ночью, в самом конце стольких трудных испытаний. Положив руки под голову, я смотрел на звезды, раздумывая обо всех происшествиях, случившихся с того самого дня, когда я в Гуаймасе впервые увидел теперь уже убитого Гарри Мелтона. Сколько событий пролегло между тем днем и нынешним вечером! А урок из них следовал один — храни всегда совесть чистой!

Я все думал и думал, пока не стал полудремать, полубодрствовать, и наконец все-таки заснул. Проснулся я оттого, что стал замерзать. Расположение звезд подсказало мне, что до рассвета оставался еще примерно час.

Немного погодя с севера донесся конский топот. Я пошел навстречу этому звуку, а потом лег на землю. Показался отряд всадников, впереди ехали двое: белый и краснокожий, по всей видимости вождь. Я встал и окликнул их, изменив голос:

— Привет, господа! Куда путь держите?

Оба тотчас осадили коней и схватились за свои ружья. Белый ответил:

— Кого это там волнует, куда мы едем? Подойди поближе, парень, и дай на тебя посмотреть, если не хочешь отведать моей пули!

— Разве вы станете стрелять в человека, мистер Босуэлл?

— Ты знаешь меня? Кто бы… Черт побери, да какой же я дурак! — прервал он себя. — Это же старина Чарли. Ну, иди сюда, мой мальчик, и скажи нам, где скрывается апач!

— Потом. Скажи мне, все в порядке?

— Все.

— А Джонатан?

— Едет позади нас со своей любимой Юдит. Данкер глаз с него не спускает.

Отряд остановился, и все спешились. Я подошел прежде всего к Мелтону. Его только что сняли с коня и положили рядом с Юдит на землю. Данкер встал возле них.

Затем я осмотрел пленных могольонов. Они лежали на земле, попарно связанные спинами друг к другу. Я рассказал Эмери, Данкеру и младшему вождю, что мы задумали, и спросил индейца:

— Может быть, мой краснокожий брат знает какое-нибудь удобное место возле Тенистого источника, откуда нам удастся незамеченными пронаблюдать за отъезжающими могольонами?

— Есть одно такое, — ответил он. — Как только мой брат пожелает, я отведу его к нему.

— Хорошо. Нам придется очень скоро отправиться в путь, ведь рассвет уже близок. Пусть с нами поедут полсотни твоих воинов, чтобы напасть на отставших врагов. Другие полсотни останутся здесь для охраны пленных.

— А я? — спросил Данкер.

— Вам надо остаться с Мелтоном.

— О’кей! Я, стало быть, его тюремщик. Ладно, только пусть он теперь навсегда выбросит из своей глупой башки мысль о побеге!

— Ну а меня вы примете в компанию? — осведомился Эмери.

— Я тоже хотел бы попросить тебя остаться здесь, —