Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

прежде чем наступил момент решать, кому быть победителем, и, когда это время наконец пришло, выяснилось, что победителя нет, оба, полностью выбившись из сил, тихо улеглись рядышком.

Эмери подошел ко мне и спросил:

— Что с тобой? Ты ведь прямо-таки спустил Мелтона на Мерфи!

— Он слишком много брал на себя. Кто дал ему право мучить Мелтона? А меня он обвинил в том, что я хочу прикарманить часть суммы.

— Тьфу! Надеюсь, ты дал ему в глаз?

— Нет. Право наказания я уступил любезному Джонатану.

— О’кей! Тоже не дурная идея! Да ты оригинал, старина! Так им и надо обоим. Но Мелтона надо снова связать?

— Да, а Юдит освободите.

— Почему?

— Чтобы она могла ухаживать за миссис Вернер.

— Совершенно верно! Я до такой мысли бы не додумался. Но согласится ли она на это?

— Это уж я ей втолкую!

— Миссис Зильберберг, в вашей власти облегчить себе положение, — сказал я.

— Как-как-как вы меня называете? — переспросила она, заглядывая мне в глаза. — Что вы намерены сделать со мной?

— Вы отправитесь туда, куда мы доставим Мелтона.

— Я не поеду с вами! У меня другие планы.

— Какие же?

— Мне надо к моему отцу, который нуждается во мне.

— Так где же находится ваш горячо любимый отец?

— Вас это совсем не касается!

— Тогда уж меня ничуть не касается и ваша внезапно вспыхнувшая дочерняя забота, а также ваше желание исчезнуть. Вы нужны нам как свидетельница преступлений Мелтона. Мы же не можем позволить вам здесь, в самой отдаленной части Дикого Запада, окончательно погубить себя; мы доставим вас в более красивые и цивилизованные места.

— Но я не хочу туда! — выкрикнула она, топнув ногой.

— Ваши желания нас не волнуют. Миссис Вернер нужна служанка. Если вы хорошо будете ей прислуживать, и мы к вам будем относиться по-другому.

— Служанка, на побегушках? — рассмеялась она. — Никогда!

— Как хотите! Но тогда вас снова свяжут!

— Давайте! Я — леди, а для этой женщины я даже из простой любезности и пальцем не шевельну. Я — вдова вождя!

— Значит, я распоряжусь, чтобы вам на руки и на ноги снова надели вдовье покрывало из кожи.

После ухода могольонов прошло уже почти три часа. Эмери обратил мое внимание на это.

— Нам надо отправляться, — сказал он, — иначе мы не попадем вовремя к ущелью.

— Ты говоришь «мы»?

— Конечно! Или это не так? Уж не значит ли это, что мне нельзя ехать вместе с вами?

— Да.

— И не думай; ни за что не останусь здесь!

— Я думаю, что ты не только останешься, но даже добровольно вызовешься.

— Я не хочу прохлаждаться как лодырь или даже трус!

— Дело совсем не в этом! Ты же знаешь, что Виннету поехал проследить, чтобы наш план был неукоснительно выполнен. Если все пойдет, как мы задумали, один из нас должен расположиться внизу возле ущелья; ему с немногими людьми придется выдержать всю силу ответного удара, который нанесут могольоны, пытаясь спуститься назад в ущелье. Кто должен там быть?

— Ты, конечно. Это трудная задача. Тот, кто займет место внизу, должен хорошо понимать апача; что удастся тебе, не получится у меня.

— Хорошо! Итак, Виннету наверху, на плато, а я внизу, в ущелье; это тебе понятно, и с этим покончено. Теперь есть еще один, третий, пост; он хотя и иного рода, но важен так же, как и остальные два.

— Здесь, у источника?

— Да. Речь идет о пленниках, среди которых — Мелтон. Они могут взбунтоваться.

— Они же связаны!

— Это еще ничего не гарантирует. Нельзя недооценивать их ловкость. Вообрази себе весь ужас положения, если внезапно позади нас появятся шестьдесят или семьдесят пленников, которые сумели развязаться!

— Черт побери! Вы были бы раздавлены между двумя отрядами.

— Стало быть, понимаешь? Нам нужен здесь сметливый малый. А может, доверить пост Данкеру?

— Данкеру? Хм! Он хороший следопыт, да и вообще человек неплохой, но что-либо важное, и тем более очень важное, я все-таки не доверил бы.

— И я так думаю.

— О’кей. Значит, мне придется взяться за это. Ты меня уломал. Но по мне, лучше сражаться на плато.

— Это еще вопрос, дойдет ли вообще дело до сражения. Итак, ты будешь командовать здесь. Сколько людей тебе нужно, чтобы держать пленников в повиновении?

— Десяти достаточно, все ведь связаны.

— Семьдесят крепко связанных людей можно удержать в повиновении даже меньшими силами. Но на всякий случай возьми тридцать! У меня ведь останется еще семьдесят.

— Но ведь тебе самому придется выполнять самую трудную часть вашего плана, причем людей у тебя будет вчетверо с липшим меньше, чем у Виннету на плато.

— Этого довольно. Недостачу людей я восполню тактикой. Мне нужно сто семьдесят человек; семьдесят у меня есть; следовательно, не хватает ровно сотни. Вместо этой сотни должен выступить старый почтовый дилижанс.

— Ты говоришь всерьез? Уж не хочешь ли ты использовать его как пушку? Чем же ты его зарядишь?

— Не как пушку, а как таран.

— Таран? Это же средневековое орудие!

— Которое я, однако, перенесу в новое время, ведь мой таран живой.

— Ничего не понимаю!

— Тогда слушай! Могольонам, когда те проникнут в ущелье, нельзя оставлять ни времени, ни места развернуться. Значит, нам надо следовать вплотную за ними; но это опасно, потому что они могут повернуться и броситься на нас. Тут-то дилижанс и послужит нам как прикрытие. Когда он появится за могольонами, последние примут нас за своих собственных воинов.

— Тонкая игра. Но при дилижансе было десять воинов; ты же придешь с семьюдесятью — это-то должно показаться подозрительным.

— О нет. Ты забыл пятьдесят, которые были у Мелтона, а теперь лежат здесь. Подумают, что это они.

— Верно, верно! Пятьдесят встретили здесь тех десятерых с дилижансом и объединились с ними. Разница составляет всего десяток человек, что, пожалуй, не бросится в глаза. А потом? Что случится потом?

— Это ты тотчас услышишь.

Я подозвал к себе младшего вождя и попросил его:

— Созови своих людей и скажи им, что мне нужны шесть хороших наездников для одного опасного дела.

Он выполнил просьбу, но ехать со мной пожелали все. Тогда я сказал индейцам:

— Нам надо следовать за могольонами вместе с дилижансом, чтобы они приняли нас за своих и мы смогли прямо вслед за ними проникнуть в ущелье. Когда они достигнут плато наверху и увидят перед собой ваших храбрых братьев, к которым не подступиться, то захотят вернуться. Нам надо этому помешать. Я хочу дилижансом перекрыть им путь к отступлению. Чтобы подъехать к крутому ущелью, мне надо запрячь не меньше восьми лошадей.