Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

Хорошо.

Очень хорошо. И дышать сразу как-то вот легче стало.

А мы идем не ко дворцу.

Снова военные.

Гвардия.

Дарники. И я чувствую движение силы, которой пропитан не только сам дворец, но и всё-то вокруг. И ощущение, что сила эта подобно пороху, что хватит и спички…

Не только у меня оно возникает, если Мишка останавливается и говорит:

— Ко дворцу не лезть, в сад тоже. Да и в целом вон… лягте, отдохните, а то зеленые все.

— На себя посмотри, — проворчал я.

— Это да… но… Сав, я серьезно. Люди на нервах, многие сутки на ногах. Тут было… сложно, — Мишка делал паузы, явно подбирая правильные слова. А те не спешили подбираться. — А когда всё такое, то… что-то кому-то примерещится и… дарники же. Так что не нарывайтесь. И целители вас ещё осмотреть хотят. Потом, как освободятся.

А кем они заняты, гадать не стоит. Ну да я не в обиде. Я вообще и без осмотра прожить могу.

— Покормят хоть? — печально поинтересовался Орлов.

— Покормят, — Мишка потер лицо. — И спать уложат. Но сказку на сон рассказывать не будут, уж извини.

— Да и хрен бы с ней, со сказкой. Лучше расскажи, что тут было.

Казармы Кирасирского полка — одинаковы двухэтажные строения из красного кирпича, вытянулись вдоль улицы.

А вот здесь как раз было тихо.

Как-то очень даже. И тихо. И безлюдно.

— Все по тревоге подняты. Даже инвалидов не оставили. Обстановка пока сложная, — пояснил Михаил. — Здесь, конечно, тихо, но…

— Что было?

— Что было… было… — он тяжко вздохнул. — Чего только тут не было. Сперва попытка взрыва на выставке. Потом пара бомб сработали на площади.

— Пострадавшие?

— Есть. И убитые. Потом пронесся слух, что немцы украли дирижабль с государем. Потом — что случилось крушение и все погибли.

Нас провели в столовую.

Ну или эту комнату превратили в столовую. Главное, местные отлично понимали, что нам нужно. Еда была простой — каша с мясом, хлеб да кисель — но стоило вдохнуть этот сытный запах, и я захлебнулся слюной.

А я голоден, оказывается. Просто-таки зверски голоден.

И когда Мишка указал на стол, то не стал отказываться, плюхнулся и подвинул к себе ближайшую миску. Чтоб… красота-то какая!

— Слухи распространялись очень быстро. Тут же вышли кликуши, предвещая конец света. Другие стали кричать, что случился прорыв прямо во дворце, и все Романовы погибли. И что город проваливается в мир кромешный, а из прорыва твари ползут, каких никто и никогда не видывал. Главное, вот про это орали громко и людишки разные, но буквально как по писанному. Следом почти сразу заговорили, что Романовы утратили благословение Господне, что род погряз в распутстве, что из-за них начались беды… кладбище вот вспомнили поднявшееся. И что это кровь народа требует отмщения.

Мишка тоже подвинул себе глубокую тарелку. Кашу наложили с горкой, наверх ещё кусок масла плюхнули. Масло таяло и пускало желтые реки поверх каши, и аромат её становился совершенно волшебным.

— Основных кликунов мы быстро повязали. Были… наработки. И инструкции четкие. Тут сработали чисто и быстро. Карп Евстратович там как?

— Жив. В целом здоров. Ногу вывихнул.

— Хорошо. Вот… но народ давно волновался. Малости не хватало, чтобы полыхнуло вновь.

— А как слух пошёл, что царя убили…

— Именно. Люди и вышли на улицы. Кто со страхом, кто с гневом… — Мишка вздохнул. — Мало не хватило до кровопролития… в общем, чудом оно как-то… разминулись с бедой.

— Так уж чудом?

— Ещё каким, — он покачал головой. — Во всех церквях почти в колокола ударили. Об этом договоренность была. И крестный ход учинили, чтоб толпу воедино собрать и направить. Синодники, кто был, вышли все. И во всех церквях двери раскрыли, объявили, что молебен за здравие Государя и Романовых. И тут уже Алексей Михайлович помог крепко…

— Воссиял?

— Явил себя людям.

— С крыльями?

Мишка кивнул и криво усмехнулся:

— Без крыльев не поверили бы. И то,нашлись те, кто кричать начал, что это бутафория, что крылья ненастоящие…

Я не сомневался.

— Но он там свет выпустил, меч огненный извлек…

Ну да, меч — это вам не крылья. Мечом по лбу никому неохота получить.

— А потом и наследник рядом с ним раскрылся. И двойным светом по толпе как прошлось, то и хватило. Люди успокаиваться начали… почти… кто-то на колени упал, молиться начал, кто-то каяться… в участках, говорят, ныне не протолкнуться от желающих чистосердечное написать. Но это теперь. А тогда нашлись умники, которые вздумали под машину бомбы кинуть.

Чтоб…

— Но те полыхнули, не долетев, и… ну дальше пришлось отбивать от толпы… наследник говорил с народом. Попросил организовать выборных, чтобы те составили грамоты с жалобами, как это от испокон веков было. И пообещал, что лично эти грамоты примет. Вот…

— Да уж… а у нас… — Орлов махнул рукой и было такое отчаяние в этом простом жесте, что даже меня пробрало. — Я толком и не понял, чего случилось. То летим, то не летим, а только наизнанку выворачивает. То ангелы, то ещё хренотень какая-то. И никакого тебе подвига.

— Поверь, я лучше бы без подвига.

Мишка снова вздохнул и виски потер.

— Спать хочу дико… уже и бодрящие зелья не берут. Они и так-то не особо… так вот. Вселенскому собору быть. И Государь или наследник будут слушать людей, а заодно новый закон принимать, который един станет для всех, даже для Государя… хотя тот и останется государем.

Конституция, стало быть.

Честно, как человек, от политики старавшийся держаться как можно дальше, не очень понимаю, на кой она нужна. То есть теорию знаю, конечно, но вот тут снова разрыв. Принять можно, что угодно, а как соблюдать её…

С соблюдением закона у нас всегда были вопросы.

— Переменам быть, — подтвердил Мишка. — И теперь именно этот закон займет тех, кому охота думать о судьбе России. Но это ладно. В городе с народом, несмотря ни на что, сладить получилось быстро. Относительно. Хуже, что во дворце переворот едва не случился.

— Романовы?

— Не только. Там много кто отметился… кто-то ждал момента и готовился, кто-то счел возможным присоединиться. Когда цеппелин исчез, то об этом узнали и очень