Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

Тьма тут же подхватила. И да, дышать стало легче.

Петербург никуда не исчез. И глядя на город сверху, я не мог отделаться от мысли, что… как-то слабо представляю, что делать дальше.

Странное чувство.

Вот бежишь, летишь, стремишься… и цель вроде есть. И вот ты её достигаешь. И надо сказать, что не просто достигаешь, а с неплохим результатом, потому что все свои живы.

И живы.

И целы.

И поместье снова наше. И Татьяна в блокнотике вон черкает что-то, то ли смету составляет, то ли список того, что нужно будет сделать в первую очередь.

— Сав, всё в порядке? — Метелька рядом.

На нем солдатская форма висит мешком. Она и мне чутка великовата, но Метелька ниже, стройнее.

— Вроде бы и да… и не знаю. Не пойму пока.

— Чего не поймешь?

Как жить дальше.

— Отец сказал, что приземляться будем рядом с Гатчиной. Встречу должны организовать. Там репортеры и вообще… — Орлов смотрел на город и был непривычно тихим, задумчивым. — Там нас временно разместят, пока… ну, пока не будет ясно, что в Петербурге…

Киваю.

— Думаешь, справятся? — Демидов поднял голову. — Я вот как-то… там же ж люди. Много… и если на улицы вывели всех…

— Всех не выведут, — спокойно ответил Димка. — Да и войска давно перекинуты, так что бунт в любом случае подавят.

Вопрос лишь, какой ценой.

Какой кровью.

И это понимают все. И замолкают, глядя на город сверху. В разрывах облаков мелькает разноцветное полотнище из домов, и не понять, что там, внизу, на самом деле происходит.

— А я вот подумал, что как оно закончится, так домой бы съездить… — Метелька потянулся, разрывая тревожную тишину. — Пряников куплю. И леденцов на палочке. Много… чтоб целый ящик. Вот такой.

Он развел руки в стороны.

— И еще платок, узорчатый. Тканей разных отрезы… ну и всякого такого… и поеду. Форму гимназиста надену. Явлюся…

Он зажмурился.

— Тетка-то кричала, что я бестолочь и дармоед. А я приду и поклонюсь так, при людях, что, мол, спасибо вам, Пелагея Онуфриевна, за ласку и любовь, без которой у меня, сироты, ничего б в жизни и не вышло. И гостинцев, стало быть, поднесу… у ней там дети тоже были.

— А ты, однако, знаешь толк в мести, — протянул Орлов.

— Я раньше спалить их всех думал. Сбежать из приюта, добраться и спалить. Дверь в хату подпереть поленцем и пустить… — Метелька заговорил иным тоном. — И каждый день представлял, как оно будет… как они там все… кричать станут, умолять о пощаде. И ведь никого не было жалко. Говорил себе, что, мол, они меня не пожалели, так чего ж я должен? А теперь самому страшно…

Он головой затряс. А я предложил:

— У Мишки можно машину попросить. На машине будет по-богатому…

— Ай, видел я вашу машину, — Демидов поморщился. — Прости, Савелий, но это… просто слов нет!

— Слов нет, а колеса есть, — я пожал плечами. — Что было, на том и ездим. Нам, между прочим, поместье восстанавливать. Не до понтов.

— Чего?

— Можно отцу сказать, он выделит, — Шувалов сунул руку в мешок, который теперь повсюду с собой носил. В мешке был не весь череп, весь не влез бы, но какая-то очень важная его часть, с которой Димка и не расставался. А время от времени собственной силой подпитывал. — И с восстановлением поможет…

— А чего это только Шуваловы? — возмутился Никита. — Вас вообще в последнее время как-то слишком много стало. Куда ни сунешься, всюду эти морды некромантские! Орловы, между прочим, тоже ресурс имеют…

— Как и Демидовы, прошу заметить… если ты прав и количество прорывов будет лишь увеличиваться, то иметь в союзниках охотников будет крайне выгодно. А в друзьях — и того выгодней.

— Вот… вот все вы корыстные! — Никита вскинул руки.

— Не корыстные, — поправил Яр, — а предусмотрительные… если серьезно, то оно и вправду, в союзе проще. Особенно, если союзник делом проверенный и порядочный. А таких мало. Так что будут наши с вашими договариваться, тут и думать нечего.

— И не только ваши, — поддержал Орлов, — и не только с нашими. Или как оно? Отец… в общем, он сказал, что добрые друзья жизнь легче делают. И чтоб, когда из гимназии уйду, не вздумал зазнаваться или там…

Он опять махнул рукой. А потом обежал Яра по кругу.

— Чтоб… нервов никаких не хватает! Я изведусь, пока мы приземлимся!

Яр только хмыкнул.

Шувалов ничего не сказал, так и стоял, глядя на городские окраины и поглаживал мешок. А я все думал, как это получается, что на нем единственном форма сидит так, будто её для Шувалова персонально шили. И даже то, что была она великовата, смотрелось этакой вот дизайнерской задумкой.

Ощутив мой взгляд, Димка поднял голову и произнес:

— Она сказала, что Зевс вернется. Что я восстановлю его. Теперь точно получится. И что силы своей бояться не надо. Она мне ещё пригодится… и не только мне. Она видела Германа. И хочет говорить с ним. Возможно… возможно, скоро появится новый род некромантов. Но даже если и нет, все равно, чувствую, что мы в вашем поместье, похоже, будем частыми гостями… так что, думаю, машину для поездки отец выделит.

— Не, — Метелька мотнул головой, не слишком вдохновившись этаким щедрым предложением. — Если некромант заявится, то могут не понять. Люди у нас простые, вашего брата не жалуют. Могут и на вилы поднять… ну, попробовать. Тётку так вовсе удар хватит. Я ж не прибить её хочу, а вот… ну… чтоб стыдно стало.

— Думаешь, станет?

— Может, и нет. Но соседи долгехонько говорить будут. А сестрам я лент куплю, шелковых… и матушке. И бабке… может, она ещё той заразой была, но вот… на могилки схожу, проведаю.

Он замолчал и молчал долго:

— Услышат… теперь я точно знаю, что услышат. И порадуются. И бабка тоже порадуется, что не пропащая я душа, что… вон, не стал ни бандитом, ни так-то… а выучусь…

— Выучишься, — Орлов широко зевнул. — Куда ты денешься-то… и станешь… кем захочешь, тем и станешь.