Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Неоднократные госпитализации и тщательные медосмотры матери или ребенка без постановки окончательного диагноза; мать очень часто подвергает ребенка осмотрам на предмет болезней или жестокого обращения и недовольна отрицательными результатами.

Мать не отходит от постели ребенка, настаивает на том, чтобы оставаться рядом, когда с ним беседует врач; чрезмерно нахваливает персонал, слишком сильно привязывается к персоналу или чересчур увлекается уходом за другими пациентами.

Мать охотно подвергает ребенка всевозможным анализам, даже если это болезненные процедуры; создается впечатление, что ее радуют неоднократные экспертизы на предмет сексуального домогательства и расспросы ребенка об этом.

Мать часто сравнивает проблемы со здоровьем у себя и у ребенка.

Описывая жалобы, мать уверена, что лучше знает, что чувствует ее ребенок, чем он сам.

Все это может помочь медработнику, но совершенно бесполезно для отца ребенка в домашних условиях. Что знал муж Мэрибет Тиннинг о том, чем болели или якобы болели его дети, пока он работал на фабрике? А даже если бы и знал, как часто он сопровождал жену, когда она водила детей к доктору или сдавать анализы? Смог бы он уличить жену во лжи, находясь в кабинете врача рядом с ней?

* * *

Ким Яннетта, гавайский судебный эксперт-почерковед, исследует, как хищническая природа человека отражается в его почерке. У нее за плечами тридцатилетний опыт судебной экспертизы документов и судебного поведенческого профилирования на основе письменных материалов; она проанализировала почерки многих женщин-убийц, как одиночек, так и серийниц [259].

На вопрос, в чем, по ее мнению, основное отличие между мужчинами и женщинами, совершающими особо тяжкие преступления, Яннетта отвечает: «Составляя профили, я поняла, что в самом широком смысле разница между мужчинами и женщинами или между различными типами женщин обусловлена, по-видимому, их персональным стилем как отражением личности убийцы. То есть их методы убийства можно рассматривать как продолжение личности, проекцию не только того, кем они являются, но и кем хотят быть.

А конкретнее, учитывая, что и мужчины, и женщины так или иначе подстраиваются под культурные нормы общества, анализируя их почерк, мы можем оценить, насколько им комфортно или дискомфортно в предлагаемых ролях. Женщины, как правило, по-прежнему занимают более пассивную позицию, беря на себя воспитание, заботу о близких, ведение хозяйства, организационные и координационные обязанности. От мужчин общество ожидает более активной позиции, поэтому заносчивость, самодовольство и напористость чаще ассоциируются с мужской манерой поведения. Что объединяет убийц обоих полов – так это та степень социо- или психопатической отстраненности, которая подталкивает их к окончательному высвобождению гнева, ярости и неудовлетворенности – к акту убийства как таковому.

Наиболее важное отличие между мужчинами и женщинами, которые решаются на убийство, состоит в том, что женщины действуют как настоящие эксперты по пассивно-агрессивному поведению, создавая тщательно продуманный образ. Отлично справляясь с традиционными ролями и производя впечатление нормальности, они „растворяются“ в обществе. Так им гораздо проще достигать своих целей. Такое коварство делает их особенно опасными.

Действуя в рамках привычных ролей, некоторые женщины-убийцы испытывают острую потребность в повышенном внимании. Для них нормально вторгаться в чужое личное пространство, не проявляя достаточного уважения к социальным или личным границам, а то и вовсе пренебрегая ими. Они часто бывают эмоционально незрелыми и, как Карла Хомолка, могут играть роль „милой маленькой девочки“, которая жаждет привлечь внимание мамы или папы. Как и некоторыми мужчинами-убийцами, ими могут овладевать навязчивые сексуальные мысли (вспомним Карлу Хомолку и Кэрол Банди), которые искажают их систему ценностей. В почерке Кристин Фоллинг четко отразилась склонность к навязчивому сумбурному мышлению, извратившему ее понимание ценностей…

На мой взгляд, женщин-убийц радикально отличает от мужчин их способность методично создавать продуманный образ или носить маску утонченного обаяния, демонстрируя соблазняющее и заискивающее поведение. Мужчин, очевидно, ролевые игры интересуют гораздо меньше, их влечет скорее секс, дающий чувство превосходства и нередко возможность отомстить за свою „честь“ и попранное самолюбие» [260].

* * *

Если женщины, как считает Яннетта, на самом деле действуют как «настоящие эксперты по пассивно-агрессивному поведению», то их хищническая природа может долго скрываться от чужих глаз, пока не окажется слишком поздно. Мужская агрессия носит более явный характер, ее легче распознать: от мужчины ждут напористого поведения в карьере, в спорте, на службе и поощряют его. О мужчине судят по тому, насколько он пробивной и на кого направлена его энергия. А вот от женщин мы в принципе – никогда – не ждем проявлений агрессии, и они привыкают скрывать агрессивные эмоции, поэтому так трудно бывает понять, что с ними не так. Их агрессия незаметна, и очень трудно оценить – как это проделывают с мужчинами – не переходит ли она опасную грань. Мы ее не видим, пока не становится слишком поздно.

Мы достаточно хорошо изучили хищническую агрессию (в отличие от «реактивной» агрессии – реакции на нападение) [261]. Хищническая агрессия связана с определенными участками мозга. У агрессора-хищника главенствует не симпатическая нервная система с ее реакцией «бей или беги». Тут речь идет о хладнокровном контролируемом нападении, хотя иногда эмоциональный маятник раскачивается между реактивными и хищническими действиями, что особенно характерно для преступлений на сексуальной почве.

Отмечается отсутствие эмоций. Как признаются мужчины-серийники, наибольшего накала их эмоции достигают перед убийством, часто во время преследования, когда их накрывает чувство возбуждения. Само убийство обычно совершается в состоянии эмоционального притупления.

А вот у женщин, по-видимому, максимальный накал эмоций приходится на момент убийства. Например, Дженин Джонс, Джейн Топпан и Эйлин Уорнос, убивая, переживали состояние эйфории. Их опьяняло само убийство, но не подготовка к нему. Поэтому, по факту, можно считать, что убийство – главная особенность почерка женщин-серийниц. Хищническое насилие носит спланированный и преднамеренный характер. «Дезорганизованные» женщины – серийные убийцы встречаются редко. Большинство из них действуют по плану, который часто включает обман или соблазнение предполагаемой жертвы.

Самооценка у агрессоров-хищников, как правило, завышена: непомерно раздутое самомнение соседствует с полным обесцениванием жертвы. Вспомните, насколько очевидно это было в случае с Эйлин Уорнос, которая очерняла жертв, заклеймив всех «насильниками»; с Доротеей Пуэнте, убедившей себя, что ее жертвы никому не нужны и бесполезны для общества; с Джейн Топпан, считавшей, что ее жертвы слишком стары, чтобы жить; и с женщинами Мэнсона, которые видели в жертвах богатых «поросят».

* * *

Было много попыток создать классификацию женщин – серийных убийц: черные вдовы, ангелы смерти, последовательницы сект, миссионерки, сообщницы, импульсивные мстительницы, убийцы с делегированным синдромом Мюнхгаузена и так далее. Но очевидно, что во многих случаях действия женщин-серийниц невозможно объяснить одним