Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Последние полгода Мэнсон с «Семьей» прожили в предвкушении апокалипсиса. Чарли предрекал скорую расовую войну, которая разразится между черными и белыми, и планировал спрятаться от нее в Долине Смерти. А чтобы добраться туда, купил пляжный багги. В последователях он планомерно разжигал ненависть и страх. Сторона обвинения на суде утверждала, что Мэнсон называл это «встряской» (Helter Skelter), вдохновившись одноименной песней «Битлз» из «Белого альбома». Все может быть.

А может, у Чарли просто размягчились мозги от наркотиков, от паранойи и всей этой голливудской хренотени – на его звонки не отвечали, все договоренности улетучивались как дым. Под настроение или под кайфом Мэнсону могло прийти в голову все, что угодно, и он тут же это выбалтывал, а на следующий день забывал. Однако, по словам Текса Уотсона, который был правой рукой Мэнсона, в тот день Чарли особо настаивал на том, чтобы они отправились в бывший дом продюсера Терри Мелчера на Сьело-драйв и убили всех, кого там застанут. Пусть, мол, Мелчер не расслабляется. Чарли пытался подписать с продюсером музыкальный контракт, но сделка сорвалась. Он знал, что Мелчер там больше не живет и теперь особняк занимает Шэрон Тейт. Он велел Сьюзен Аткинс и Патрисии Кренуинкел поехать вместе с Тексом и делать все, что тот скажет.

Патрисия Кренуинкел – большая Пэтти

Когда Патрисия Кренуинкел познакомилась с Чарльзом Мэнсоном, ей было восемнадцать. Бывшая преподавательница пресвитерианской воскресной школы, она обожала читать Библию. Патрисия была откровенно некрасивой: мужеподобное лицо, повышенная волосатость тела и, как выяснилось позднее, когда она побрила голову, сильно оттопыренные уши. В «Семье» ее называли по-разному – Большая Пэтти, Кэти или Желтая.

Детство Кренуинкел прошло на Манхэттен-Бич в Лос-Анджелесе. Ее отец, Джо, был страховым агентом, а мать – домохозяйкой, активно участвовавшей в жизни церкви и местной общины. Успешно окончив старшую школу, Патрисия проучилась один семестр в иезуитском колледже Спринг-хилл в Мобиле, штат Алабама. Когда ее арестовали, родители в один голос описывали ее как прекрасного ребенка, абсолютно нормальную, счастливую, умную, прилежную, набожную, хорошо воспитанную девочку, которая любила семью, с удовольствием ходила в школу и участвовала в церковных мероприятиях, с которой никогда не было проблем. «Пэт увлекалась чтением Библии… Мы никогда не видели, чтобы она проявляла враждебность или агрессию… она никогда ни с кем не дралась… не мучила животных… не проявляла физическую агрессию… вспыльчивость ей была несвойственна… Просыпаясь утром первой, она оставалась в своей кроватке, рисовала или играла со всякими безделушками… играла сама, никого не беспокоила. Не плакала, чтобы ее забрали из кроватки или развлекали ее… У меня с ней никогда не было проблем… Она никогда не проявляла неуважения… Это был образцовый ребенок… Никаких проблем с полицией… Ни одного штрафа за нарушение правил на дороге» [254].

Аж мурашки по коже!

Оказавшись на Сьело-драйв, бывшая учительница воскресной школы вытолкала Эбигейл Фолджер на лужайку перед домом и, пока жертва скулила: «Перестань, я уже умираю», – нанесла ей двадцать восемь ножевых ударов. На следующую ночь, ворвавшись в дом Ла-Бьянки, она с такой силой пырнула ножом Розмари, что перебила ей позвоночник. А затем воткнула сервировочную вилку в живот Лено Ла-Бьянки, щелкала по ней и смотрела, как вилка качается.

Из ее разговоров с тюремными психиатрами вырисовывалась далеко не такая радужная картина детства, какую рисовали ее родители. По словам Патрисии, она всегда чувствовала себя никому не нужной и нелюбимой, считала себя уродливой и волосатой (хотя можно, конечно, возразить, что она и была такой). Ей казалось, что она толстая, и в четырнадцать лет она села на строгую диету. Патрисия уверяла, что родители полностью ее контролировали, загоняя вглубь ее «плохое» отталкивающее «я» и приучая напускать на себя благочестивый и послушный вид. Необходимость подавлять свое истинное «я» приводила ее в ярость, которую тоже нужно было обуздывать и скрывать.

Когда Патрисии было тринадцать, родители развелись, но при этом были уверены, что «детей это никак не коснулось. Все происходило очень спокойно – это касалось только нас двоих, на детях это никак не отразилось, и они не пострадали». Им просто хотелось так думать.

С Мэнсоном и Мэри Браннер ее познакомила сводная сестра, героиновая наркоманка, с которой Патрисия жила в одной квартире. (Тоже продукт идеального детства, по версии родителей, под одной крышей с которыми она росла. Сестра впоследствии умерла от передозировки.)

Как вспоминала Кренуинкел, когда она познакомилась с Мэнсоном, он заверил ее, что все будет хорошо. И помог высвободить ее тайное «я». Мэнсон был первым мужчиной, с которым она, вся такая волосатая и «плохая», занималась любовью при включенном свете. «После первой ночи с ним я плакала, положив голову ему на колени, – рассказывала Патрисия. – Он был словно отец. Все было так невинно, так хорошо… Я сказала, что теперь пойду за ним куда угодно». И она сдержала слово.

Линда Касабиан – ведьма Яна

Едва Линда Касабиан попала в «Семью», ее отправили вместе с Уотсоном, Аткинс и Кренуинкел в дом Шэрон Тейт. Просто ни у кого, кроме нее, не было действительных водительских прав. Линда родилась 21 июня 1949 года в Биддефорде, штат Мэн. Когда она была совсем маленькой, родители развелись, но потом снова поженились. Детство ее прошло в Милфорде, штат Нью-Гэмпшир.

«Мать и отец часто ссорились, – вспоминала Касабиан. – Мое первое воспоминание детства: я сижу на диване и плачу… Отец ушел от нас окончательно, когда мы переехали в Нью-Гэмпшир. Мать очень хотела, чтобы, прежде чем нас бросить, он купил мне туфли, однако он отказался. Но перед уходом сунул мне в руку несколько пенни».

Она помнила, как потом отец подъезжал к дому, чтобы повидаться с ней. И в машине у него каждый раз сидела другая женщина. Линда инстинктивно ее ненавидела.

«У нас с мамой были хорошие отношения… Она причесывала мои вьющиеся кудряшки, одевала на меня сарафанчик, водила за собой повсюду и всем показывала. Отец все норовил стукнуть ее по спине, когда она наклонялась над стиральной машиной… Но отчим был еще хуже. Его звали Берд, у него были свои дети, и он постоянно твердил матери, что его дети намного лучше. Однажды я стала кричать на него, спрашивая: „Ты ведь меня ненавидишь?“ Он ответил: „Да, я тебя ненавижу“. И это меня убило. Просто убило».

В младших классах Линда была чирлидером, успешно занималась спортом. А потом, как она вспоминает, словно что-то