Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Мэри Тереза Браннер – матриарх «Семьи» Мэнсона

Весной 1967 года, за полгода до переезда, Мэнсон околачивался перед воротами Калифорнийского университета в Беркли, попрошайничая и играя на гитаре. Там он завел дружбу с маленьким пуделем, а затем переключился на его невзрачную хозяйку, рыжую девицу в очках – двадцатитрехлетнюю Мэри Терезу Браннер.

Мэри родилась 17 декабря 1943 года в городе О-Клэр, штат Висконсин, в семье Джона и Эвелин Браннер. Она была примерной католичкой, получила диплом историка в Висконсинском университете и незадолго до этого переехала в Калифорнию, где ей предложили работу в библиотеке Калифорнийского университета в Беркли.

Чарли покорил Мэри с первого взгляда, и, чувствуя, как щекочет ноздри хипповская свобода, охватившая кампус весной 67-го года, Мэри решила ей не сопротивляться. Она предложила харизматичному уличному музыканту пожить у нее, а ночевать на диване. Никакого секса – все начиналось сугубо платонически. Но потом Чарли стал водить к ней девиц и заниматься с ними сексом. Мэри к этому времени успела влюбиться, у нее возникли свои желания – и она уложила Чарли в постель. Это не помешало ему продолжать приводить домой девушек, сначала одну, потом двух, потом еще, так что мало-помалу их набралось восемнадцать. Именно с Мэри Браннер и началась «Семья». Сами они никогда не называли себя «Семьей Мэнсона» – это выдумки газетчиков, – а всегда только «Семьей».

Браннер стала матриархом «Семьи», в которой ее называли Мэриок, или Мать Мэри Мэнсон. Она родила от Мэнсона ребенка, Чарли сам принимал у нее роды, а сына назвал Майкл Пух Ху. Если не как соучастница, то как свидетельница, Мэри присутствовала в доме Хинмана все те три дня, пока его пытали, а потом убили ударом ножа в сердце.

В 1971 году, когда Мэнсона признали виновным в убийствах, совершенных в домах Тейт и Ла-Бьянки, бывшая библиотечная служащая оказалась соучастницей неожиданной перестрелки в оружейном магазине в Лос-Анджелесе на Хоторн-бульваре. Вместе с несколькими сообщниками она заставила служащих и посетителей магазина лечь на пол, пока они загружали в фургон сотни единиц мощного оружия. Вооружались они, чтобы реализовать план по освобождению Мэнсона из тюрьмы, для чего собирались угнать «Боинг-747» и убивать каждый час по одному пассажиру, пока Чарльза не выпустят на свободу. Но вместо того чтобы сразу скрыться, они начали спорить, стоит ли убить всех, кто находился в магазине. Тем временем полиция, получив сигнал тихой тревоги, окружила магазин. Завязалась перестрелка, которая продлилась десять минут, прежде чем грабители сдались.

Спустя какое-то время Браннер примкнула к Арийскому братству (AБ), крайне жестокой группировке белых расистов, состоящей в основном из заключенных. Когда Мэнсона посадили, еще несколько его последователей перешли в Арийское братство и сблизились с ядром его основателей. После 1970 года в составе братства образовалось нечто вроде фракции из бывших членов «Семьи» Мэнсона.

Браннер давала показания против всех, кто проходил по делу об убийстве Гари Хинмана, потом отсидела срок за ограбление оружейного магазина в Хоторне, пока ее родители растили маленького Пуха Ху. Выйдя на свободу, в скором времени она затерялась где-то на Среднем Западе, поднимая на ноги сына Чарльза Мэнсона, которому скоро должно исполниться сорок лет.[56]

Линетт Элис Фромм, по прозвищу Пискля

Вскоре после знакомства с Чарли у Мэри Браннер появилась добровольная помощница – Линетт Элис Фромм, по прозвищу Пискля. Прилежная стройная юная девушка с веснушками, похожая на актрису Сисси Спейсек в фильме ужасов «Кэрри», она жила в Редондо-Бич и в семнадцать лет ушла из дома – деспотичный отец выставил ее за дверь.

Лин родилась 22 октября 1948 года в семье Хелен и Уильяма Фроммов. Ее отец, авиаинженер, работал в авиационной промышленности Лос-Анджелеса. У нее были младшие брат и сестра. Умная и способная девочка, в школе она училась в основном на пятерки и четверки. В старших классах стала редактором школьного выпускного альбома и «специалистом» по творчеству поэта Дилана Томаса. Но дома отец держал всех в ежовых рукавицах, особенно ее. По непонятным причинам, ее заставляли жить по очень жестким правилам и требовали, чтобы она ела отдельно от остальной семьи.

Лин несколько раз убегала из дома, но, помирившись с матерью и отцом-деспотом, снова возвращалась. К 1966 году она вовсю путешествовала автостопом по побережью Калифорнии, пила, принимала кислоту и занималась сексом, который ей не нравился. В 1967 году она вернулась домой и поступила в колледж Эль Камино, записавшись на курсы французского языка, театрального искусства, психологии и современного танца. Она планировала учиться максимально хорошо и на следующий год перевестись в Калифорнийский университет. Но вместо этого окончательно разругалась с ненормальным отцом. «Вышло все очень глупо: мы начали спорить из-за какого-то определения в словаре, – рассказывала она позднее. – Могло быть только два мнения – его и неправильное. Я сказала: „Да, но…“, а он ответил: „Или так, или никак“» [248].

Взяв с собой только школьные учебники, Лин ушла из дома. Идти ей было некуда. Она добралась автостопом до Венис-Бич. Выступая на слушаниях по делу Мэнсона, она рассказывала: «Я приехала в Венис, села на бордюр и расплакалась. Ко мне подошел мужчина и спросил: „Что, отец выгнал из дома?“ Это был Чарли».

Они пообщались всего несколько минут. Чарли говорил с ней как мудрый отец. «Чтобы выйти из комнаты, дверь не нужна, – сказал он ей. – Стоит перестать хотеть выбраться, и ты свободна». Круто, подумала Лин.

Чарли сказал ей, что едет на север, возвращается в Сан-Франциско. Она может поехать с ним, если хочет. Когда? Да прямо сейчас, ответил он. Лин отнеслась к этому с недоверием, на что Мэнсон сказал: «Я не могу принять решение за тебя», – и ушел. До начала первого семестра оставалось всего три недели. Но Лин, по ее словам, схватила книги и побежала за Чарли.

Лин присоединилась к Мэнсону и Мэри Браннер, которая к этому времени уже уволилась из библиотеки и потратила последнюю зарплату на то, чтобы они втроем переехали в округ Мендосино, к северу от Сан-Франциско. Они арендовали небольшой домик на берегу океана, и Чарли начал окутывать Мэри и Лин сексуальными чарами, стараясь сломать их табу на секс и в конце концов уложить их обеих в постель. Как вспоминала позднее Лин Фромм, после тех нелепых совокуплений, которые происходили у нее с неуклюжими парнями из старших классов, секс с