Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Мы часто ходили на речку, раздевались. Все вместе, мальчики и девочки, мы валялись на песке, кормили уток и играли в мяч. И был там один мальчик, его звали Ларри, такой пучеглазый, я ему нравилась, и, кажется, он мне тоже нравился. Но мы запрещали ему ходить с нами на речку, и он был в бешенстве из-за этого. А однажды он подошел к нашей учительнице, и с того дня начались проблемы. Одна знакомая девочка назвала меня грязной маленькой оторвой. Но мальчикам я нравилась. Наверное, потому, что они считали меня оторвой [255].

В шестнадцать лет Линда бросила школу и выскочила замуж, но вскоре развелась. Потом познакомилась с хиппи Робертом Касабианом, который стал ее вторым мужем. Они путешествовали по стране, останавливаясь в разных коммунах. В марте 1968 года у Линды родилась девочка, ее назвали Таней. Около года они прожили в каньоне Топанга вместе с Чарльзом Мелтоном, знакомым с некоторыми членами «Семьи» Мэнсона. Однажды в 1969 году, когда их отношения с Робертом уже начали портиться, Линда приехала в гости к друзьям на ранчо Спана, где как раз проживала «Семья». Проведя один день с Мэнсоном, Линда вернулась в каньон Топанга, сложила свои вещи и, украв у Мелтона пять тысяч долларов, ушла от Роберта, решив присоединиться к «Семье».

В момент совершения убийств она находилась на улице – ее оставили караулить возле дома. Впоследствии она дала показания против всех подельников в обмен на неприкосновенность. После освобождения Линда помирилась с Робертом Касабианом и переехала в Нью-Гэмпшир, где у них родился второй ребенок.

В интервью 1971 года она называла себя фанатичной христианкой. «Свобода – это союз с этим мужчиной», – сказала она репортеру, указывая на изображение Иисуса над матрасом, который служил ей кроватью.

В 1996 году полиция нагрянула к Линде с рейдом, в рамках которого были изъяты оружие и наркотики. Линду и одну из ее дочерей арестовали. Дочь, прозванная Опасной Леди, была обвинена в хранении кокаина и приговорена к году тюрьмы. У Линды Касабиан нашли метамфетамин, но она избежала заключения, так как согласилась пройти курс реабилитации [256].

* * *

Перед тем как отправиться на Сьело-драйв, члены «Семьи» получили от Мэнсона указание оставить на стенах дома какую-нибудь «зловещую» надпись. В пятницу вечером, после того как Текс и Аткинс закинулись спидами (Чарли об этом не знал – он презирал амфетамины), а Касабиан и Кренуинкел обдолбались бог знает чем, они сели в «форд» 1959 года выпуска и помчались через долину Сан-Фернандо, объезжая Голливудские холмы. Поездка по высоким холмам ночью – волшебное зрелище. С высоты малонаселенных темных склонов бесконечные огни Лос-Анджелеса заливают долину внизу до самого горизонта, куда ни глянь, как огромное мерцающее электрическое море. Въехав на гребень холма, они пересекли Малхолланд-драйв и стали спускаться по другую сторону, двигаясь вдоль северной части бульвара Беверли-Глен. В районе Бель-Эйр свернули на восток, нырнув в переплетение улочек, обвивших склоны холма, недалеко от бульвара Сансет. Машину припарковали ниже по склону и пешком поднялись к воротам особняка на Сьело-драйв, взяв с собой сменную одежду, веревку, ножи и пистолет. Одеты все были в черное – Чарли заставил их купить такую одежду, идеально подходившую для «ползучих тварей», как они себя называли, которым предстояло проникать в чужие жилища под покровом ночи, не привлекая к себе внимания.

Касабиан плохо понимала, что происходило в доме, пока она караулила на улице, спрятавшись в кустах. До нее долетали крики и звуки потасовки. В какой-то момент она увидела, как из дома, истошно крича и истекая кровью, выскочил Войцех Фриковски. За ним гнались Сьюзен Аткинс и Текс, размахивая ножами и нанося ему удары. Вцепившись в садовый фонарный столб, Фриковски пытался устоять на ногах, словно раненый зверь, окруженный стаей, готовой его разорвать. В конце концов он рухнул на траву – с двумя огнестрельными ранами, пятьдесят одним ножевым ранением и тринадцатью травмами головы, нанесенными тупым предметом.

Когда Касабиан увидела, как из особняка выбегает Эбигейл Фолджер в белой прозрачной ночной рубашке, облепившей тело и залитой чем-то красным, а за ней с ножом несется Кренуинкел и зверски добивает ее на траве, Линда поняла, что с нее хватит. Она побежала к воротам поместья, спустилась по Сьело-драйв и села в машину. Через десять минут она увидела, как вниз по дороге, словно зомби, бредут Текс, Аткинс и Кренуинкел в насквозь промокшей темной одежде, а их лица и руки забрызганы кровью.

Лесли Ван Хаутен – просто Лулу

Следующей ночью Чарли, Текс и Кренуинкел отправились в дом к Лено и Розмари Ла-Бьянка. С ними поехала девятнадцатилетняя Лесли Ван Хаутен, тоже член «Семьи». Еще один «идеальный» ребенок из пресвитерианской семьи, в детстве Лесли была «синей птицей», «хранительницей костра»[61] и членом религиозной женской организации «Дочери Иова». У нее был старший брат. Когда ей исполнилось семь, родители усыновили двух корейских сирот.

И, опять-таки, хотя семья считалась религиозной и со стороны казалась идеальной, на самом деле отец Лесли злоупотреблял алкоголем. Брак трещал по швам. Лесли было четырнадцать, когда родители развелись.

Училась Лесли хорошо, в школе всегда была на виду. В выпускном классе ее избрали королевой выпускного бала. Но она вела двойную жизнь. Курила марихуану, что в те времена дети из семей среднего класса позволяли себе нечасто. Забеременела и сделала аборт.

Ван Хаутен окончила бизнес-школу, но поисками работы себя не утруждала. Ее занесло в Сан-Франциско, где она закрутила роман с красавчиком Бобби Босолеем, которого андеграундный режиссер Кеннет Энгер снял в фильме «Восхождение Люцифера» (Lucifer Rising). Босолей общался с Мэнсоном и постепенно сближался с «Семьей». Когда Чарли окончательно принял его под свое крыло, он привел с собой и Лесли Ван Хаутен.

Лесли казалось, что Мэнсон ее игнорирует, он даже не придумал ей прозвище, как другим девушкам. Более того, он решил, что она будет спать с Уотсоном, и это ее еще больше расстроило. Когда она услышала, как девушки, вернувшись со Сьело-драйв, рассказывают о совершенных ими убийствах, она решила, что при первой же возможности тоже должна пойти с ними и доказать Мэнсону свою преданность. Уже на следующий вечер ей выпал такой шанс.

Сначала Мэнсон сам проник в дом Ла-Бьянки и, угрожая оружием, сломил сопротивление Розмари и Лено и связал их. После чего ушел, отдав их на милость Чарльза Уотсона, Патрисии Кренуинкел и Лесли Ван Хаутен, которые