Идеальная траектория - Эшли Константин

— Зачем ты это сделал? — спросил он с ноткой удивления в голосе.

«Я не хотел наклоняться, чтобы попытаться поцеловать тебя в щёку. Я тебя не вижу, так что, по статистике, это не привело бы к чему-то...».

Его смех разносится по машине, заставляя меня улыбнуться. Я прикусываю нижнюю губу, наслаждаясь звуком его радости.

— Ты сможешь это сделать, когда мы приедем, — говорит он мне, наконец-то перестав смеяться.

— Я взял с собой куртку и твою камеру. Они тебе понадобятся, поверь мне. Я ничего не скажу тебе о том, куда мы едем, так что даже не пытайся меня расспрашивать, куколка. Я закрыл тебе глаза по двум причинам.

Теперь моя очередь смеяться, и этот звук эхом разносится по машине, пока я не чувствую, что мы останавливаемся. Щелчок отстегивающегося ремня безопасности и звук втягивающегося в сторону материала наполняют тишину.

— Оставайся здесь, я подойду и помогу тебе. Я киваю, слыша, как за ним открывается и закрывается дверь. Дверь снова открывается, и я слышу, как он собирает, как я предполагаю, куртки и фотоаппараты.

Затем открывается моя дверь. Он берёт меня за руку и осторожно вытаскивает из машины. Я встаю, поправляя юбку, и чувствую, как он отводит меня в сторону, чтобы закрыть за мной дверь.

Он берёт меня за плечи сзади и ведёт вперёд, затем останавливается. Мы снова идём, пока не доходим до следующей остановки. Я слышу сигнал лифта, и мы заходим внутрь. Он нажимает кнопку, и я слышу, как закрываются двери.

— Ты ведь не собираешься продать меня мафии, правда? Похоже, это довольно престижное место... — шучу я, услышав смешок позади себя.

Он целует меня в обнажённое плечо. «Я бы и не подумал продавать тебя кому-то, куколка... Не знаю, кто бы с тобой смирился...» Его шутка заставляет меня смеяться ещё сильнее.

— Эй! Я была бы идеальной женой-трофеем… — меня прерывает сигнал лифта. Двери открываются, и я чувствую на коже прохладу кондиционера.

По моей коже бегут мурашки, и он замечает это, поэтому помогает мне надеть куртку.

— Сейчас я тебя подниму, хорошо? Здесь много лестниц, и я не могу рисковать, чтобы ты поранилась, куколка. Он подхватывает меня на руки, как невесту, и я вскрикиваю от удивления.

— Ну, если бы я сказала «нет», ты бы всё равно это сделал, — парирую я, и он усмехается. Его дыхание согревает моё лицо. Он близко, но я не вижу, насколько близко.

Я слышу, как он стучит в дверь, и чувствую порыв ветра, когда она открывается. Он ставит меня на пол и снова берёт за плечи, направляя вперёд.

Ветер развевает мои волосы, и он останавливает меня. Я стою несколько секунд, ожидая, что он скажет мне снять повязку с глаз. Я чувствую, как на мои плечи накидывают одеяло, и он стоит позади меня.

Он обнимает меня за талию и упирается подбородком в моё плечо. — Теперь ты можешь снять его, куколка, — шепчет он, и я снимаю.

Я открываю глаза, привыкая к свету, и вижу, как вдалеке заходит солнце. Я смотрю вниз и вижу город, в котором суетятся люди, словно муравьи.

— О боже мой... Нокс... я-я... ты привёл меня к Эмпайр-стейт-билдинг, чтобы посмотреть на закат? Вау... это... Вау. — Я стою, боясь пошевелиться, чтобы не проснуться.

У меня наворачиваются слёзы от того, как потрясающе это выглядит. Я люблю всё естественное, а закат, который можно увидеть с одного из самых высоких зданий Нью-Йорка, настолько прекрасен, что это невозможно представить.

— Ух ты, — повторяю я, — это не может быть по-настоящему, — шепчу я себе, не в силах поверить, что это происходит прямо передо мной.

— Тебе нравится? — я качаю головой, и чувствую, как он напрягается позади меня.

— Мне нравится, — говорю я ему и чувствую, как он сразу расслабляется. Его руки крепче обнимают меня за талию, прижимая к себе, а ладони нежно лежат на моём животе.

Мы стоим вместе на крыше здания и смотрим, как солнце садится за горизонт.

Это так прекрасно.

Когда солнце наконец садится, он учит меня пользоваться камерой. Он говорит, что ночные снимки получаются потрясающими, когда их редактируешь, и он научит меня их редактировать. Он такой сексуальный, когда сосредоточен на чём-то и увлечён.

Но когда он учит тебя, он становится еще сексуальнее.

Я не могу отвести от него глаз, от того, как напрягается его челюсть, когда он смотрит на экран только что сделанной фотографии. От того, как он сканирует взглядом экран.

То, как морщится его глаз, когда он закрывает его, глядя в объектив, и то, как он позирует для идеального снимка. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я наклоняюсь к нему, положив голову ему на плечо.

Его рука касается моей, и я чувствую, как растворяюсь в его прикосновении. Его рука согревает меня.

Оторвавшись друг от друга, мы улыбаемся, но наши лица по-прежнему близко. Он встает и берет меня за руку. — У меня для тебя еще один сюрприз.

Я встаю и вместе с ним обхожу стол с ужином при свечах, бутылкой виски, персиковым ликёром, спрайтом и смесью соков. Мой любимый коктейль.

Там стоит мужчина с полотенцем, намотанным на руку, и улыбается нам. Я смеюсь, потому что он всё это устроил для меня. «Не может быть! Ты всё это сделал для меня?» Он ставит камеру на отдельный столик.

Он жестом приглашает меня подойти к столу, и я подхожу. Он отодвигает для меня стул, чтобы я села, и обходит стол.

Тусклый свет трёх свечей в центре комнаты освещает его суровое лицо. Затем до меня доходит.

— Теперь я понимаю... — говорю я скорее себе, чем кому-то ещё. Я не осознавала, что он меня услышал, пока он не спросил: «Что ты понял?»

— Почему девушки, с которыми ты встречался, всегда хотели от тебя большего? — спрашиваю я с искренним любопытством. Это свидание настолько невероятное, что я не могу поверить, что я действительно здесь с ним. Я и представить себе не могла, что Нокс Картер может быть таким романтичным.

Если бы он был таким же очаровательным много лет назад, я бы без сомнений влюбилась в него. Если бы вы сказали мне тогда, что я буду на свидании с Ноксом Картером, я бы рассмеялась вам в лицо. Громко.

«На самом деле я никогда с ними не встречался, это были просто интрижки. Я никогда ни к кому не относился серьёзно. Но я также никогда не приглашал их на такое свидание. Это свидание я организовал сам, а остальные — мой агент. Я просто делал это, чтобы... чем-то себя занять,