Идеальная траектория - Эшли Константин

“Спасибо, мне вроде как понравилось это делать”.

“Подожди, у тебя получилось? Вау—”

— Да, я взялся за это как за проект в межсезонье.

— Правда? Ого, я и представить себе не мог, что ты увлекаешься дизайном...

— Да, мне нравится всё, что связано с искусством. Мне нравится посещать музеи, галереи и дизайнерские студии. Мне также нравится фотографировать. Это расслабляет...

— Вам нравится искусство? Мне тоже. Я люблю ходить в Метрополитен-музей и в Исторический музей. Это мои любимые места. Я всегда посещаю их хотя бы раз, когда бываю здесь. Обычно я тащу с собой Ханну, но ей нравится, только если рядом есть симпатичные парни…

Я смеюсь, вспоминая, как однажды взял с собой Ханну. В его глазах появляется блеск.

— Бен учил меня пользоваться моей камерой. Я недавно её купила и всё ещё не разобралась, как ею пользоваться. Ты хорошо обращаешься с... э-э... камерой, — говорю я, опустив взгляд на свои ноги, шаркающие по светло-серому ковру.

Я должна спросить его, почему он опубликовал эту фотографию. Она не даёт мне покоя с тех пор, как он это сделал.

— Зачем ты выложила... эм... фотографию в свой Instagram? Мне просто любопытно. Не пойми меня неправильно, она действительно красивая и всё такое, но зачем?

Пока я, заикаясь, задаю свой вопрос, я вижу, как он пожимает широкими плечами и потирает руки.

«Я не могла опубликовать ту, где ты улыбаешься, чтобы это не выглядело подозрительно. Поэтому я выбрала эту. Я не хотела, чтобы люди сходили с ума из-за неё, но они всё равно это сделали».

“Почему ты не снял его?”

«Мне понравилось. Хотя это не мой любимый из вас, я хотел его опубликовать».

— Любимое? У тебя есть любимое? Нокс, я выглядела ужасно в тот день, — смеюсь я, размахивая руками и вспоминая тот день, когда он сделал этот снимок.

— Да, у меня есть несколько. Я могу показать их тебе как-нибудь, если хочешь? Как только я закончу их редактировать. Малышка, ты никогда не выглядишь ужасно.

— Я уверен, что ты ещё долго будешь редактировать мои фотографии. Просто наложи моё лицо на лицо модели, чтобы сэкономить время, — шучу я, и он серьёзно смотрит на меня.

— Остановись, тебе нужно увидеть себя такой, какой тебя видят другие люди, куколка.

— И какой они меня видят? Ботаничкой? Сорванцом? Отталкивающей? Уродливой? Раздражающей? Скучной?

— Красивая, — бормочет он, и от его пристального взгляда по моему телу пробегает электрический разряд. Его голос, низкий и звучный, заглушает мои собственные мысли. Сердце бешено колотится, дыхание становится прерывистым. Я не могу думать ни о чем, кроме него.

“Что?” Мне удается прошептать.

Динь - дон

Нас прерывает звонок в дверь. Никто из нас не двигается, чтобы ответить на него. Звонок звенит снова, и он неохотно отстраняется, чтобы открыть. Я смотрю на пустое место, которое он только что занимал, и слышу слабый мужской голос, доносящийся из-за двери.

Я поворачиваюсь на каблуках и замечаю свой чемодан на кровати. Я расстегиваю его и достаю свою футболку. В ванной я переодеваюсь в неё и надеваю очки. Сегодня у меня устали глаза, они сухие и слезятся.

Когда я выхожу, то вижу Нокса и парня с двумя коробками пиццы и коричневым пакетом, предположительно наполненным едой. Он смотрит на меня широко раскрытыми от удивления глазами, когда я подхожу к нему и Ноксу.

Нокс хлопает его по затылку, отвлекая от меня. Но это ненадолго — его взгляд снова находит меня. Я слегка улыбаюсь ему, и он протягивает руку.

— Дрейк, приятно с вами познакомиться. Я помощник менеджера Нокса.

Я пожимаю ему руку, продолжая улыбаться. — Алекс, я тоже рад с тобой познакомиться. Сколько человек в его команде? Кажется, я каждый час знакомлюсь с кем-то новым.

— Вот, — Нокс пододвигает ко мне коробку с пиццей, хмуро глядя на Дрейка. — Это всё, Дрейк, — приказывает он, не сводя глаз с Дрейка, который всё ещё смотрит на меня.

Это становится неудобным. “ Я не могу остаться...

— Нет, — обрывает его Нокс, предвосхищая вопрос. Я поправляю сползшие на нос очки. Я открываю коробку с пиццей и вижу дымящуюся горячую пиццу с ветчиной и пепперони.

Мой любимый.

Я ухмыляюсь Ноксу, который отвечает мне улыбкой «всегда пожалуйста». Я несу коробку к обеденному столу, но Нокс направляет меня к дивану.

— Что, если я уроню что-нибудь на диван? — спрашиваю я, глядя на безупречную чёрную кожу.

— Не волнуйся, я много раз это делал. Раз в два дня ко мне приходит уборщица. Она обо всём позаботится, — уверяет он меня, хватая тарелки и пакет с китайской едой.

— Пока, Дрейк, — бросает он через плечо. Дрейк фыркает и направляется к двери.

— Пока, Алекс. Было приятно с тобой познакомиться! Пока, Нокс. — Я машу ему рукой с набитым вкусной пиццей ртом.

Нокс роется в сумке и выкладывает еду на кофейный столик перед телевизором.

“ А как насчет звонков, которые тебе нужно сделать?

— Я сделаю их позже. Я сейчас очень голоден, — шутит он, потянувшись за пультом. Он открывает контейнеры с закусками — моя семья всегда так делает, когда мы заказываем пиццу. Мы берём китайские закуски, чтобы есть их во время еды. Ребрышки, лапшу, кусочки курицы с чили и многое другое. Он пододвигает ко мне контейнер. Я улыбаюсь, думая, что знаю, что там.

“Это то, о чем я думаю?”

Он подмигивает мне, подтверждая мои подозрения, и у меня перехватывает дыхание. Чёрт, возьми себя в руки, Алекс. Я открываю контейнер и вижу своё любимое блюдо — дымящийся белый рис. Я всю жизнь была зависима от риса.

Я могла бы съесть целую миску простого белого риса и быть совершенно довольной. Я стону от запаха, зачерпывая ложкой немного риса и отправляя его в рот.

— М-м-м, давно не виделись, друг мой. Я скучал по тебе, — бормочу я, позволяя вкусу растечься по моему языку. Я закатываю глаза, наслаждаясь крахмалистой сладостью.

— У тебя серьёзная зависимость от риса, куколка. Клянусь, в прошлой жизни ты, наверное, была китаянкой, — дразнит он меня. Я слышу знакомую мелодию из «Закона и порядка» и, открыв глаза, вижу на экране Оливию Бенсон.

Я киваю в знак согласия и усмехаюсь. «Я, наверное, был борцом сумо, учитывая, сколько я могу съесть этой штуки. Это как мой наркотик. Некоторые дети вырастают зависимыми от определённых видов конфет, но я вырос зависимым от риса... и «Твинки».

Он давится едой, и я с беспокойством поворачиваюсь к нему. Чёрт, я знаю, почему он давится. Мои щёки краснеют от смущения, когда я вспоминаю ту ночь и волшебство его губ. Я неосознанно сжимаю ноги, беру со стола бутылку с водой и протягиваю ему.

Его рука касается моей, и я чувствую покалывание. Он стучит себя по груди, пока пьёт