Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

Серьезной сферой разногласий являлись и темпы экономического роста. Поддержав в 1979 году чэневскую программу «урегулирования» (в основном, как мы знаем, из политических соображений), Дэн отнюдь не собирался следовать ей всю жизнь. Да, он по-прежнему понимал, что всеобщего изобилия в Китае в силу объективных причин достичь невозможно, и от идеи сяокан не отказывался, но ему очень хотелось, чтобы к XXI веку валовый национальный доход на человека в КНР составлял хотя бы около тысячи долларов США (чуть позже он снизит запросы до 800){1408}. Это тоже было бы намного меньше, чем, например, в Швейцарии (почти 18 тысяч), или в Гонконге (почти шесть тысяч), или в Сингапуре (около пяти), или на Тайване (четыре с половиной). Но для Китая и это было бы хорошо. В начале 1980-х годов валовый национальный доход в расчете на душу китайского населения, перевалившего за миллиард, равнялся 260 долларам{1409}, следовательно, требовалось более чем четырехкратное увеличение производства, чтобы получить тысячу или хотя бы 800 на человека, разумеется, при жестком контроле за рождаемостью. Чэневское «урегулирование» с этой мечтой никак не сочеталось.

Нельзя сказать, чтобы Чэнь Юнь, этот Фома неверующий, как назвал его один из биографов{1410}, был против улучшения жизни народа, но он очень не любил спешить. Его все время беспокоили рост инфляции, несбалансированность отраслей и возможный перегрев экономики. Ну как можно было с ним иметь дело?

Только в одном вопросе Дэн и Чэнь демонстрировали полное единодушие: в ограничении рождаемости. От снижения темпов роста населения зависели и дэновский сяокан, и чэневское «урегулирование». Этот вопрос вообще ни у кого в руководстве Компартии Китая не вызывал сомнений. Дэн поднял его еще 23 марта 1979 года на заседании Политбюро, потребовав снизить рост населения до 1 процента в год и закрепить новый курс демографической политики в законодательном порядке. Он тут же получил всеобщую поддержку. Через три месяца Хуа Гофэн обосновал эту идею с трибуны 2-й сессии Всекитайского собрания народных представителей пятого созыва, со своей стороны предложив к 1985 году довести темпы роста народонаселения до 0,5 процента в год. В сентябре же 1980 года 3-я сессия Всекитайского собрания рассмотрела предложение Госсовета о незамедлительном переходе к политике планового деторождения с разрешением иметь не более одного ребенка на семью, чтобы к концу XX века китайское население не превысило 1 миллиарда 200 миллионов человек. 25 сентября Центральный комитет направил коммунистам и комсомольцам открытое письмо с призывом помочь в деле пропаганды политики ограничения рождаемости по принципу «одна семья — один ребенок». А 4 января 1981 года появилось постановление, обязавшее партийные и административные органы применять все возможные меры для того, чтобы «стимулировать семейные пары иметь одного ребенка»{1411}. Речь, правда, во всех этих документах шла только о снижении роста численности ханьской (китайской) национальности (нацменьшинств это не касалось).

В сельских районах эта политика была встречена в штыки: землю-то делили по числу членов семьи, следовательно, крестьяне не могли быть заинтересованы в одном ребенке, тем более если это девочка: всем ведь хотелось иметь наследника, продолжателя рода, да и в поле лишние мужские руки не мешали. Так что успех нового курса с самого начала зависел от городского населения. (Тем не менее он все равно привел к успеху, даже при издержках морального и социального порядка: в 2000 году население КНР на самом деле составило чуть более 1 миллиарда 200 миллионов.)

Между тем приблизилось время XII Всекитайского съезда компартии. Он прошел в Пекине с 1 по 11 сентября 1982 года. 1600 делегатов с решающим голосом и 149 с совещательным представляли огромное число коммунистов: более тридцати девяти миллионов человек. Дэн чувствовал себя хозяином. Именно он открыл съезд, сформулировав главные стратегические задачи, стоявшие перед китайским народом в 1980-е годы: «Ускорение темпов социалистической модернизации, борьба за объединение Родины, включая Тайвань, борьба против гегемонизма, за сохранение мира во всем мире». Он же дал краткое теоретическое обоснование делу модернизации, впервые объявив о том, что компартия и весь китайский народ строят отныне не просто социализм, а «социализм с китайской спецификой». Что это такое, он не объяснил, но подчеркнул, что «при осуществлении дела модернизации необходимо исходить из реальной действительности Китая… Сочетать всеобщую истину марксизма с конкретной практикой нашей страны, идти собственным путем»{1412}.

Вообще-то делегатам да и многим другим жителям КНР должно было быть понятно, что вождь имел в виду: ведь сами по себе идеи и цели реформ много раз разъяснялись, отсутствовал только термин «социализм с китайской спецификой». Все знали о сильной экономической и культурной отсталости Китая, колоссальной численности населения, в основном проживающего в деревне, и ограниченной площади пахотных земель. Все слышали о концепции сяокан, о необходимости сочетать план и рынок в течение всего периода социализма и твердо следовать четырем кардинальным принципам. В этом, собственно, и состояла «специфика» китайского социализма.

Дэн создавал свою теорию постепенно, шаг за шагом — как говорят в Китае, «нащупывал камни, переходя реку». Не все идеи изначально принадлежали ему, но он их воспринял и творчески переработал. Интересно, что президент США Джеральд Р. Форд, встречавшийся как-то с Дэн Сяопином во время своего краткого визита в Китай в конце 1975 года, характеризовал будущего великого реформатора как «очевидного практика, больше прагматика, чем теоретика»{1413}. Он явно его недооценивал.

Выступивший с отчетным докладом Ху Яобан в основном развивал идеи Дэна. Главная из них — увеличение в ближайшие 20 лет (до конца XX века) годового производства промышленной и сельскохозяйственной продукции в четыре раза. Ху призвал и дальше, в течение длительного времени, развивать многообразные формы хозяйствования и, хотя отметил, что кооперативы остаются главной формой, расхвалил систему производственной ответственности на селе (то есть семейный подряд). При этом заявил о необходимости поощрять развитие единоличного хозяйства не только в деревне, но и в городе, отметив, что часть продукции может производиться и пускаться в обращение «не в плановом порядке, а в порядке рыночного регулирования». Говоря же о технико-экономическом обмене с заграницей, подчеркнул: «Следует как можно больше привлекать на нужды строительства тот иностранный капитал, который можно привлечь… Нужно активно заимствовать у других стран передовые технические достижения, применимые в наших условиях, особенно те, которые помогают в технической реконструкции предприятий, добросовестно их осваивать, улучшать и стимулировать таким образом производство и строительство у нас в Китае». В заключение, исходя из теории Дэна о строительстве «социализма с китайской спецификой», Ху объявил, что «социалистическое общество в нашей стране находится еще в первоначальной стадии своего