Рациональность: от ИИ до зомби - Элиезер Шломо Юдковски

*

135. Эволюция к вымиранию.

Это очень распространенное заблуждение — будто эволюция работает на благо своего вида. Вам доводилось слышать, как кто-то рассуждает о двух кроликах, произведших на свет восемь крольчат и тем самым «внесших вклад в выживание своего вида»? Современный эволюционный биолог никогда бы такого не сказал; он скорее сам бы спарился с кроликом.

Это еще один случай, когда необходимо одновременно удерживать в голове несколько абстрактных понятий и четко их разграничивать. Эволюция не работает с конкретными особями; особи остаются с теми генами, с какими родились. Эволюция работает с размножающейся популяцией, видом, во времени. Возникает естественное искушение думать, что если уж Фея Эволюции работает над видом, то она непременно оптимизирует всё на благо вида. Но в действительности меняются частоты генов, а эти частоты не увеличиваются и не уменьшаются в зависимости от того, насколько ген полезен виду в целом. Как мы увидим позже, вид вполне может эволюционировать к вымиранию.

Почему мальчики и девочки рождаются примерно в равных количествах? (Если не брать в расчет безумные страны, использующие технологии искусственного выбора пола.) Чтобы понять, почему это удивительно, представьте, что один самец может оплодотворить двух, десятерых или сотню самок; казалось бы, для обеспечения выживания вида вовсе не требуется равное количество самцов и самок. Это тем более поразительно для подавляющего большинства видов животных, у которых самцы почти не участвуют в выращивании потомства — люди в этом отношении уникальны даже среди приматов из-за своего уровня отцовского вклада. Сбалансированное соотношение полов встречается даже у тех видов, где самец оплодотворяет самку и исчезает в тумане.

Представьте две группы на разных склонах горы; в группе А каждая мать рожает 2 самцов и 2 самок; в группе Б каждая мать рожает 3 самок и 1 самца. У группы А и группы Б будет одинаковое количество детей, но у группы Б будет на 50% больше внуков и на 125% больше правнуков. Можно подумать, что это дает весомое эволюционное преимущество.

Но посудите сами: чем реже встречаются самцы, тем выше становится их репродуктивная ценность — не для группы, а для отдельного родителя. У каждого детеныша есть один отец и одна мать. Следовательно, в каждом поколении совокупный генетический вклад всех самцов равен совокупному генетическому вкладу всех самок. Чем меньше самцов, тем больше индивидуальный генетический вклад каждого из них. Если все самки вокруг делают то, что полезно для группы и для вида, и рожают по одному самцу на каждые десять самок, вы можете сорвать генетический куш, рожая исключительно самцов, ведь каждый из них принесет (в среднем) в десять раз больше внуков, чем их двоюродные сестры.

Так что, хотя групповой отбор должен благоприятствовать рождению большего числа самок, индивидуальный отбор благоприятствует равному вкладу в потомство мужского и женского пола. Бросив взгляд на статистику любого роддома, вы сразу увидите, что количественный баланс сил группового и индивидуального отбора у Homo sapiens. с колоссальным перевесом смещен в сторону индивидуального отбора.

(Строго говоря, это не совсем «с первого взгляда». Индивидуальный отбор способствует равному родительскому вкладу в потомство мужского и женского пола. Если бы рождение и/или выращивание самцов обходилось вдвое «дешевле», то при эволюционно стабильном равновесии самцов рождалось бы вдвое больше, чем самок. Если бы в популяции в целом рождалось одинаковое количество самцов и самок, но самцы обходились бы вдвое дешевле при рождении, вы снова могли бы сорвать генетический куш, рожая больше самцов. Поэтому статистика роддома должна отражать баланс родительских альтернативных издержек в обществе охотников-собирателей на выращивание мальчиков и девочек, а это еще нужно как-то оценить. Но, знаете ли, не похоже, чтобы для семьи охотников-собирателей выращивание девочки требовало значительно более высоких репродуктивных альтернативных издержек, так что довольно подозрительно, что мальчиков и девочек рождается примерно поровну.)

Естественный отбор не имеет отношения к группам, видам или даже к отдельным особям. У видов с половым размножением отдельный организм не эволюционирует; он остается с теми генами, с какими родился. Индивид — это однократное сочетание генов, которое никогда больше не повторится; как можно производить отбор по нему? Если учесть, что почти все ваши предки мертвы, становится ясно, что фраза «выживание наиболее приспособленных» — колоссальное терминологическое недоразумение. «Репликация более приспособленных» было бы точнее, хотя формально приспособленность определяется исключительно через репликацию.

Суть естественного отбора — в частоте генов. Чтобы получить сложную адаптацию — механизм со множеством взаимозависимых деталей, — каждый новый эволюционирующий ген должен полагаться на то, что другие гены гарантированно присутствуют в его генетическом окружении. Они должны обладать высокой частотой. Чем сложнее механизм, тем выше должна быть эта частота. Отличительный признак происходящего естественного отбора — это рост частоты гена в генофонде с 0,00001% до 99%. Именно это является информацией в теоретико-информационном смысле; и именно это должно происходить, чтобы развивались крупные сложные адаптации.

Настоящая борьба в естественном отборе — это не соперничество организмов за ресурсы; это вещь мимолетная, ведь все участники исчезнут уже в следующем поколении. Настоящая борьба — это конкуренция аллелей за частоту в генофонде. Именно это дает долгосрочные последствия, создающие долговечную информацию. Два ревущих барана, сцепившихся рогами, — лишь мимолетные тени.

Вполне возможно, что аллель зафиксируется в популяции, вытеснив альтернативный аллель, который был «лучше для вида». Если бы Летающий Макаронный Монстр волшебным образом создал вид, соотношение полов в котором было бы идеально оптимизировано для обеспечения выживания этого вида — оптимальный гендерный баланс для надежного восстановления после угроз вымирания, адаптации к новым нишам и так далее, — то эволюция быстро разрушила бы этот видовой оптимум, вернув его обратно к оптимуму индивидуального отбора с равным родительским вкладом в самцов и самок.

Представьте себе «ген Фродо», который жертвует своим носителем, чтобы спасти весь свой вид от вымирания. Что произойдет в результате с частотой этого аллеля? Она снизится. Ок, спс, пока.

Если угрозы вымирания на уровне вида возникают регулярно (назовем это «средой Баффи»), то частота гена Фродо будет систематически снижаться, пока он не исчезнет, а вскоре после этого исчезнет и сам вид.

Гипотетический пример? Возможно. Если бы человечеству предстояло оставаться биологическим видом еще один век, было бы неплохо начать клонировать Ганди.

У вирусов существует конфликт между стремлением отдельных вирусных частиц размножаться как можно быстрее и выгодой от того, что хозяин остается