Тринадцать жертв - Lillita

Изольда чувствовала, что ответственна за каждого, кто пришёл под её крыло. Каждый день она думала, как спасти подданных, как оправдать надежды, что возлагали на королеву-ведьму. «Королева-ведьма Изольда», — маги произносили это с большим почтением, словно она уже их спасла. А Изольда лишь отчётливее ощущала груз ответственности, давящий на опущенные от усталости и бессилия плечи.

— Множество магов против людей. Казалось бы, очевидно, кто сильнее, кто должен победить. Да только уязвимыми оставались мы. Мы не должны были допустить ситуации, в которой придётся себя защищать, потому что любые активные действия с нашей стороны церковь могла использовать против нас. Мол, сами посмотрите, как ужасны и опасны маги. С какой лёгкостью могут ранить или убить. Никто же слушать не станет, что мы просто защищали себя! Что мы просто тоже хотим жить! — отчаянно воскликнула Мейнир, её глаза покраснели от подступавших слёз, вызванных обидой и несправедливостью жизни. — Убийство всегда останется убийством, только почему-то мало кого волновало, сколько наших убили. Просто так. За сам факт существования. И если бы наша проблема была только в этом… Мы бы смогли переждать, нас бы не нашли. Но церковь… Они ненавидели магию, но охотно пользовались артефактами. Достаточно было признать их священными инструментами для исполнения воли Небес.

В какой-то момент стало понятно, что церковь сможет найти замок. Тогда Изольда приняла решение, что надо оплести чарами и его. Если его найдут, если магов загонят в угол, то те, кто это сделают, поплатятся. Замок станет ловушкой, которая покарает людей за слепую ненависть, за жестокость. Решение, лишённое гуманности, но разве можно простить, оставить безнаказанными тех, кто придёт унести столько жизней?

— Я слишком хорошо помню тот вечер… — Мейнир судорожно вздохнула и закусила указательный палец. Её взгляд метался, руки тряслись, не получалось сдержать слёзы. — Семь часов. Лес в огне. Они пришли раньше, чем я ожидала, уже ничего нельзя было предпринять. Только бороться за жизни, только пытаться дать возможность сбежать хоть кому-то. Если бы я не собирала магов в замке, жертв было бы меньше… Но в тот момент ничего нельзя было исправить. Я отдала замку последний указ, завещала, чтобы в будущем он смог защитить хоть кого-то. И ушла туда, где уже вовсю шла битва. Я умерла там, как и все, кто прятался в замке. Так много магов оказалось загнано в угол из-за меня… Я не оправдала их веру, их надежд. И, переродившись, ничего не забыла. Потому что то, что я тоже там умерла, не дарует мне прощения. Я не справилась. И должна хранить траур в память о каждом погибшем.

Мейнир закрыла лицо руками и разрыдалась. Хенбетестир подошёл к ней и начал осторожно гладить по плечам. Почему она тоже смотрела только на то, с чем не справилась, и забывала о тех, кто спасся благодаря ней? Она была убита виной и не могла видеть хорошее. Считала новую жизнь наказанием.

— Мейнир, расскажи, чего ты желаешь? Что на самом деле не даёт покоя твоей душе?

Она глубоко вдохнула несколько раз, пытаясь выровнять голос, унять хоть немного слёзы. Давно их не было. Обычно не хватало сил даже заплакать, хотя на душе было так гадко, что очень хотелось.

— Я понимаю, что спасти всех и каждого — слишком невероятно. Поэтому будь у меня сейчас возможность загадать желание… Я бы хотела снова увидеть мужа, узнать, что замок исполнил мою последнюю волю. Я так спешно попрощалась с Мейлиром, а после отправки в замок мы больше не виделись. То есть, не знаю, может, он видел мой труп. Я его не видела, а сейчас он уже должен быть мёртв. Что же касается замка — я не смогу до него дойти. Не хватит сил. Да и вид его будет невыносим.

— Но, может, однажды судьба вас всё же сведёт? — предположил Хенбетестир, продолжая придерживать Мейнир за плечи.

— Может… Шанс мал. Тем более мал шанс снова что-то вспомнить. Да и не хочу я ещё одну жизнь провести с этой памятью. Мне бы просто умереть…

Хенбетестиру было очень жаль эту деву, но не в его силах ей чем-то помочь. Как только закончится действие зелья, у неё не останется сил даже чего-то желать. Она умирала, угасала, словно больная, только физически всё с ней было в порядке. Её убивал сломленный разум, убивала вина. Однажды она не найдёт в себе сил даже встать, но здесь Мейнир никто не сможет помочь.

Через два дня после разговора со странником Мейнир потянуло на улицу. Она дошла до места, где начиналось болото, и упала. Мейнир лежала на земле и апатично смотрела перед собой, даже не думая подниматься. Неожиданно внимание привлёк осколок какого-то камня. Мейнир дотронулась до него пальцами и закрыла глаза. Силы окончательно покинули её.

* * *

«Так вот, почему я знаю это место», — первым делом подумала Мейнир, проснувшись. И потёрлась носом о грудь Мейлира. Как хорошо, что он всё ещё рядом.

Глава 49: Десять жизнь не пожалеет, одиннадцать — счёт ведёт

Почувствовав шевеление со стороны Мейнир, Мейлир посмотрел на неё и ослабил хватку, когда она захотела сесть. Она протянула руку и встрепала светлые, почти как в прошлом, волосы, только в этот раз кончики были голубыми. Мейлир усмехнулся. Он знал, в честь кого его назвали, но забавно осознавать, что в некотором смысле он сам себе потомок. Забавно, в каком месте и при каких обстоятельствах встретил свою слишком бойкую сестру — теперь уже не оставалось сомнений, что это была та самая Фрейя. Забавно, где и при каких обстоятельствах он смог вновь встретиться с женой.

— Мейнир, это ведь тот замок? — тихо спросил Мейлир, желая развеять последние сомнения.

Она тихо кивнула, продолжая водить пальцами по волосам и щекам. После сна Мейнир всё ещё чувствовала себя очень слабой, хотя и гораздо живее. Непривычно живее.

— Значит, ты вернулась в место своей смерти… Однако же ты говорила, что не видела в прошлом замка. Что же получается?

— Сохранила память после перерождения. Я не была Изольдой телом, только душой. Подняла осколок, будучи Мейнир.

Вздохнув, она положила руку Мейлиру на сердце. Очень слабо, но Мейнир чувствовала его осколок. Вспоминая Мейлира в прошлом, она убеждалась, как сильно ему подходило всё, что было связано с жизнью, светом и красотой.

— Солнышко, — прошептала Мейнир со слабой улыбкой.