Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

— Ничего не надо, Ник. Лечи Диану, обо мне не беспокойся.

— Мам, ну как же не беспокоится?! Ты там одна совсем! А я даже приехать не могу, — сокрушается Вероника.

— Всё нормально! Я не в первый раз болею, но у меня, к счастью, сильный иммунитет. Мне надо просто поспать и буду как огурчик.

Но огурчиком на следующее утро я не стала, хотя очень на это надеялась. Температура все еще держалась и голова раскалывалась. Я влила в себя несколько литров горячего чая в разных вариациях: с малиной, мёдом и лимоном. Но лучше не становилось. Я лежала на диване и бесцельно переключала каналы на телевизоре, когда раздался звонок мобильного. Это был Виктор. Он удивился, что нас с Дианкой нет в садике и набрал. Сказала ему, что мы с внучкой заболели и теперь нас в саду не будет неделю, может больше. Расстроился, пожелал скорейшего выздоровления, спросил, не нужна ли мне помощь. Заверила его в своей способности позаботиться о себе и поблагодарила за заботу.

После разговора с ним я снова уснула под “Модный приговор”, а проснулась от громкого звонка домофона. Он разрывался и гремел на всю квартиру, действуя на нервы. Шмыгая носом и шаркая по полу подошвами тапочек, добралась до двери и сняла трубку.

— Кто там? Апчхи!

— Доставка. “Яндекс-Еда”.

— Я ничего не заказывала, — хмурюсь и снова чихаю.

— У меня заказ для Елизаветы Лапиной. Орбита-2.

— Это я. Но я ничего не заказывала.

— Может, кто-то для вас заказал? У меня на чеке ваш адрес.

Медлю, ничего не понимаю, потому что голова плохо соображает. Курьеру я все-так открываю и жду, пока поднимется на третий этаж. Молодой парень в желтой куртке и с квадратной термосумкой за плечами вручает мне бумажный пакет из известного в городе ресторана восточной кухни.

— Здравствуйте, тате! — говорит он сквозь мопедную каску. — Адрес на пакете. Проверьте, пожалуйста.

Читаю надпись на бумаге с моим именем и точным адресом. Да, это действительно мне.

— Сколько я должна?

— В смысле? — в голосе сквозит удивление. — Мы только оплаченные заказы доставляем, тате.

— Ой, да, точно, — стучу по лбу. — Рахмет.

— Ас болсын, — желает мне приятного аппетита и уходит.

Я стою посреди прихожей с пакетом, от которого приятно, аппетитно пахнет, думаю, кто же мне отправил обед. Может быть, это Ника с Тимуром? Они часто заказывают еду на дом. Или Равшана? Хорошая девочка, всё хочет меня отблагодарить за те двадцать тысяч. Или же это… Виктор?

Глава 12

— Ник, привет! Как Диана?

— Ой, мам, температурит. Вот утром с тобой поговорила — нормальная была, а через полчаса опять. В группе человек пять тоже заболели, представляешь? — голос дочери уставший, обеспокоенный. — Вызвала врача из поликлиники.

— Да, это правильно. Молодец.

— А ты как?

— Лучше уже. Слушай, хотела узнать, а не ты ли мне заказала доставку еды через “Яндекс”?

— Нет, — она в замешательстве. — Я приготовила куриный суп по твоему рецепту, но думала дождаться Тимки, чтобы он отвез его к тебе.

— Не ты? Хм, — задумалась я кусая потрескавшиеся губы. — Странно.

— А что хоть прислали? — Ника выдергивает меня из мыслей.

— Сорпу, мясо с овощами, баурсаки, пирожки с капустой.

— Твои любимые?

— Я поэтому подумала, что это ты.

— Нет, ма, это не я, — посмеивается она, а я смотрю на этот пакет и гадаю, кого же надо благодарить.

Пирожки с капустой обожаю с детства, могу схомячить один за другим и не заметить, что много. Одно из тех светлых воспоминаний о маме, которое осталось несмотря на всю боль, — как она раскатывает тесто, а я ей помогаю. Потом мы жарим их вместе до золотистой корочки. Папа меня хвалил, когда я говорила, что испекла их для него.

Нет, я не рассказывала об этом Виктору. Мы больше о его покойной жене говорили. Но есть другой мужчина, который знает. Неужели помнит, как я после школы шла на Чиликский рынок, где одна гречанка Яя Соня (а греков тогда было много в нашем поселке) продавала лепешки и пирожки. Поражаюсь, как я с такой любовью к ним, остаюсь в форме.

— Мам, ты здесь?

— Да-да.

— Я тебя зову-зову, ты не отвечаешь.

— Задумалась.

— О пирожках?

— Ага.

— Может, это Виктор? — игриво предполагает дочь.

— Нет, это не он, — мой ответ категоричен.

— О, значит, у тебя есть еще один поклонник про которого я не знаю?

— Я тоже про него не знаю, — хмыкаю. — Так, ладно, Ник, лечи давай Диану. Я все-таки пойду поем.

— Как узнаешь, кто это, позвони. И суп Тима тебе привезет.

Соглашаюсь с дочерью, потому что все-таки готовила с любовью. Да и ее забота мне приятна.

Разглядывать посылку больше нет смысла, поэтому я её распаковываю. Ем наваристый бульон с крупно нарезанными овощами, нежными кусочками вареного мяса и приправленный ароматными специями. Сорпа по-казахски греет душу и тело. Беру из одноразового прозрачного контейнера пирожок с капустой, надкусываю и закатываю глаза от удовольствия — действительно вкусно. Запиваю все горячим чаем и чувствую, что жизнь вроде бы налаживается.

Неожиданный звонок в дверь застает врасплох. Быстро проглотив большой кусок, иду открывать, но когда смотрю в глазок, никого не вижу.

— Кто там? — спрашиваю громко, а в ответ тишина.

Дворовые детишки иногда так балуются: позвонят в дверь и убегают. Я не сварливая старушка, но это правда раздражает. Особенно, когда болеешь. Решаю все-таки открыть дверь — на площадке никого, но зато стоит белая коробка с цветами. Таких красивых букетов мне никогда не дарили. Это чудо какое-то. Неподалеку от салона есть цветочный бутик и я часто по пути с остановки встаю перед витриной и любуюсь композициями. Больше всего мне нравится сочетание розового, белого и нежно-голубого. Вот этот букет в такой же цветовой гамме, тут розы, ирисы, мелкие цветы и зелень. Накинув сверху кардиган, выхожу на площадку и поднимаю корзину. В это же время слышу внизу торопливые шаги. Подъездная дверь громко хлопает, и через секунду до меня все доходит. Забрав коробку с собой, быстро возвращаюсь в квартиру и не раздеваясь, иду к окну в гостиной. Убираю в сторону занавески, ставлю букет на подоконник и застываю, когда вижу мужчину в черном пальто, который решительно шагает от моего дома к припаркованным машинам. Сердце пропускает один удар, второй. Я шепчу “Игорь” и внезапно он, будто услышав мой тихий зов, оборачивается и поднимает глаза к окну на втором этаже.

Он всматривается в него и видит меня. А я