Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

— Почему ты упрямишься? Почему не можешь сказать правду? — стоит на своем Игорь, которого выводит из себя мое молчание.

— Потому что мне нечего тебе сказать. Ты не допускал мысли, что я действительно встретила другого, тебе изменила, забеременела и верила, что он заберет меня в Россию, как обещал? Я, дура, губу раскатала, письмо тебе написала, а он меня бросил. Я поехала к матери, но она назвала меня шалавой, а отчим выгнал из дома. Тогда я нашла адрес папиной сестры в Уральске и поселилась у нее.

— Как складно звучит, — цедит сквозь зубы Игорь и вновь подходит слишком близко.

Вижу, как его глаза наполняются болью и негодованием. Если бы ты знал, как мне тоже больно, Игорь. Ты в этой грязи не должен мараться, хватит и того, что в нее залезла по макушку. Прости меня. Прости. — Почему не написала потом правду? Я бы приехал, нашел тебя.

— Зачем? Ты сумасшедший — брать женщину с ребенком от другого? Меня родная мать шлюхой назвала и сказала, что я ее опозорила и нет у нее больше дочери. А чтобы ты сделал? Да я в глаза боялась тебе смотреть. Я предала тебя! Смирись с этим, — чуть ли не кричу, — и уходи.

Взгляд Игоря скользит по моему лицу и спускается к губам. Мы замираем, тяжело дышим и молчим. Я боюсь, что он сейчас сорвется, потому что его лицо всего лишь в паре сантиметрах от моего и я могу посчитать все его морщины, как и он мои. С горечью осознаю, что он очень красив и меня к нему тянет, несмотря на тридцатилетнюю разлуку. Я никогда не забывала его лицо, потому что глубоко-глубоко в шкафу лежит коробка с его письмами и фотографиями. Она кочевали со мной, потому что я не смогла уничтожить ее содержимое.

— Игорь, — тихо зову его. — Не делай того, о чем пожалеешь. У тебя есть женщина. Иди к ней, она тебя ждет.

Но он и не думает отступать. Вместо этого, поднимает руку, касается пальцами моих волос, убирает в сторону вьющуюся прядь и проводит подушечками по лицу. Время замирает, а воздух густеет и я словно слышу треск, похожий на электрическое замыкание. Нас сейчас замкнет безвозвратно и будет очень плохо, но сейчас, когда он не напирает, а нежно обхватывает пальцами мой подбородок и целует без спроса, я перестаю мыслить правильно.

Губы у него холодные, твердые. Такие, как в наш первый поцелуй первого января, когда я сказала матери, что иду гулять с одноклассницами, а на самом деле сбежала с ним в рощу. И там он сделал точно также, как сейчас, смотрел на меня влюбленными глазами, а я боялась дышать и казалось, счастливей меня нет человека.

Я прикрываю веки, забываюсь на несколько мгновений, становлюсь безвольной, обмякаю и сама обнимаю его за плечи, а Игорь, поняв это, кладет руки на спину и прижимает к себе. Не понимаю, сколько мы целуемся, но когда я чувствую его язык во рту, распахиваю глаза, прихожу в себя и отталкиваю его.

Дышим тяжело, приходим в себя. Я отворачиваюсь к зеркалу и сжимаю пальцами края тумбы. И вот новое осознание: я поцеловалась с чужим мужчиной, этими губами он прикасается к другой женщине, ласкает ее, целует, шепчет нежные слова в порыве страсти. Она моложе и красивее меня, не предавала его, не разбила ему сердце, не ошибалась. Игорь должен быть счастлив, а я смогу прожить без него. Жила же как-то все это время.

— Пожалуйста, не усугубляй. Забудь сюда дорогу. Иначе мне придется искать другой салон. А мне нужна эта работа.

— Не нужно уходить оттуда, — говорит твердо за моей спиной. — И не надо убегать от моих вопросов. Я имею право знать, почему ты так поступила! Я же тогда чуть в самоволку не ушел. Хотел бежать из части с автоматом и тебя искать. Дурак был, шальной! Если бы друг меня не остановил, я бы сел за свой дебилизм.

Поднимаю глаза и смотрю в наши отражения в зеркале. Его твердое лицо обращено ко мне, во взоре столько разных эмоций, что невозможно зацепиться за что-то определенное. И ненавидит до сих пор, и кажется, простил. Тянется ко мне, но показал свое равнодушие при первой встречи. Хотя и я тоже хороша.

— Я не хотела этого. Больше всего я боялась тебе навредить.

— Что значит, боялась навредить?

Чёрт, зачем я так сказала?

— Ничего не значит. Я образно. Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

И это правда. Мне надо было тогда защитить Игоря, потому что они знали, где он служит. Сама виновата — рассказывала девчонкам, что у меня жених в армии и что мы поженимся, как только он отслужит. А потом моя же доверчивость вышла мне боком.

— Лиз, посмотри на меня, — его мягкая просьба пробуждает во мне былые ощущения. Где-то в районе сердца нежно щекочет. У меня снова дрожат пальцы и покалывает кончики. Как бы я хотела провести ими по его лицу, почувствовать, как колется щетина, изучить заломы и морщины. Это преступное чувство и тягу нужно свести на нет. Мне чужого не надо.

— Ты же опять соврала, да? Тебя обидели? Кто? Когда?

Разворачиваюсь к нему. Внезапно кажется, что нам в моей прихожей слишком тесно.

— Тебе пора. Я устала.

— Ты была на свидании, — не спрашивает, а утверждает. Наверное, приехал в одно время с нами и все видел. Ну и пусть. Здесь мне нечего стесняться. Я свободна.

— Да, была.

— С Витей?

— Да, — скрещиваю руки на груди, закрываясь от него.

Буравим друг друга непримиримыми взглядами, после чего он молча разворачивается и уходит. Правда в том, что слова уже не нужны. Никто из нас не будет менять жизнь только из-за случайной встречи. Все идет своим чередом и плывет по течению. Благодарна ему, что он не хлопнул дверью, а спокойно ее закрыл. Мы все-таки взрослые люди, а не истеричные подростки. Надеюсь, он понял меня, убедился, что я не хочу ни вспоминать, ни рассказывать. На этой ноте нам и надо проститься.

Глава 10

Игорь

— Игорь! Игорь! Ау! — зовет меня Жанна, водя пальцами по волосам на груди.

— М?

— Это было прекрасно, — нежно целует в плечо, поглаживает стопой мою ногу, мурлычет что-то, а у меня на душе кошки скребут. — Я так по тебе соскучилась, боялась, а вдруг ты после самолета на работу