Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина

роль, чем чувственность. По мнению историка Франсуа Блюша, если бы Людовик действительно поверил в виновность фаворитки — в ее намерение совершить убийство и в ее участие в черных мессах, — он не ждал бы целых одиннадцать лет (с 1680 по 1691 год), чтобы подтолкнуть ее покинуть двор. Поэтому королевская немилость, осуществленная столь деликатным образом, не бросалась в глаза и позволяла Монтеспан, в 1683 году лишившейся статуса официальной фаворитки, сохранять видимость расположения Людовика XIV.

Последние годы жизни Монтеспан провела в одиночестве, вымаливая прощение у Бога, измучивая себя постами и молитвами. Во искупление грехов она носила подвязки и пояс с железными гвоздями. Ее постоянно терзал страх смерти и ада. Монтеспан умерла в 1707 году в возрасте 66 лет. До этого она просила мужа о прощении, хотела вернуться к нему. Но маркиз ответил, что и слышать не хочет о бывшей супруге.

Судьба жестоко наказала маркизу Монтеспан: она сама познакомила короля с будущей соперницей, мадам д'Обинье. Франсуазе д'Обинье, вошедшей в историю под именем маркизы де Ментенон, казалось бы, ничто не предвещало стать тайной супругой Людовика XIV. Она родилась 27 ноября 1635 года в Ниоре в небольшом домике рядом с тюрьмой, где ее отец когда-то отбывал наказание за неуплату долгов. Ее дедом был один из героев Религиозных войн во Франции гугенот Агриппа д'Обинье, о котором говорили, что он поэт и разбойник, смелая шпага и быстрое перо. Детство она провела на Мартинике, воспитывалась сначала тетушкой-протестанткой, потом тетушкой-католичкой, жила в монастыре. Шестнадцати лет от роду ее выдали замуж за 42-летнего бурлескного поэта Поля Скаррона, кривляющегося шута, прикованного к постели по причине ревматизма. После смерти бедняги Скаррона тихую, умную вдовушку, умеющую привлечь внимание обольстительным шармом и приятной беседой, замечает мадам Монтеспан, подыскивавшая гувернантку для своего первого ребенка от короля. Так Франсуаза Скаррон стала наставницей побочных детей короля.

Король, очень любивший своих детей, долгое время не обращал внимания на их воспитательницу, но однажды, беседуя с маленьким герцогом Мэном, он остался очень доволен его меткими ответами. «Государь, — ответил мальчик, — не удивляйтесь моим разумным словам: меня воспитывает дама, которую можно назвать воплощенным разумом». Этот отзыв заставил Людовика более внимательно взглянуть на гувернантку сына. В конце концов он стал находить общество Франсуазы неизъяснимо приятным: в нем он отдыхал от капризов своей фаворитки.

Так началось медленное и осторожное восхождение госпожи д'Обинье: она не желала быть просто мимолетным увлечением, ей нужны были все знаки королевской любви. Она знала, как стать желанной, а зрелый возраст придавал ее прекрасным бархатистым глазам и улыбке особый шарм. В 1674 году король пожаловал ей поместье Ментенон, в 40 км от Версаля, в районе Шартра, с правом носить это имя и титул маркизы. С тех пор мадам Ментенон начала борьбу за сердце короля и с каждым годом все сильнее прибирала Людовика к своим рукам.

Года два она «героически» сопротивлялась притязаниям Людовика и уступила только тогда, когда убедилась, что король влюблен в нее. В 1678 году, когда Монтеспан вернулась с курорта Бурбон-л'Аршамбо (в 289 км от Парижа), где она находилась несколько месяцев, место, которое ей ранее принадлежало, уже прочно заняла соперница.

Ментенон порой называют «самой непризнанной королевой Франции». Она была очень расчетливой, продумывала каждый свой шаг, и даже набожность ее была обдуманной. Не лживая, но очень осторожная, не вероломная, но готовая пожертвовать своими друзьями, свободная от всякого рода соблазнов.

Даже к здоровью короля Ментенон относилась внимательно, прежде всего потому, что думала о собственных интересах. Летописец эпохи герцог Сен-Симон замечал, что она следила за каждым шагом Людовика XIV и особенно большое значение придавала его врачам. Именно Ментенон добилась изгнания из Версаля придворного медика д'Акена и назначения на его место Фагона. Фагон, по словам Сен-Симона, «принадлежал к числу блестящих и сильных умов Европы; любознательный ко всем вопросам, имеющим отношение к его ремеслу, он был выдающимся ботаником, хорошим химиком, искусным и знающим хирургом, отличным врачом, замечательным практиком». Правда, такая высокая оценка не спасает средневековую медицину от заслуженной критики.

Отношения между королем и новой фавориткой складывались необычно. Интимная жизнь короля претерпела перемены. Франсуаза не обладала достоинствами молодости и была на три года старше Людовика XIV. «Французский король — противоположность другим государям: у него молодые министры и старая любовница», — говорил Вильгельм Оранский.

Перемены в жизни Ментенон произошли после смерти королевы Марии-Терезии 31 июля 1683 года. Незадолго до ее смерти Людовик отказался от греховных утех и всецело посвятил себя королеве. Больше он никогда не покидал ее постель, которой, похоже, пользовался преимущественно для сна. Ходил слух, что царственная чета занималась любовью по меньшей мере два раза в месяц. Это становилось известно всем, поскольку на другой день королева обязательно шла причащаться.

Когда королева осознала, что наконец вернула себе супруга, радости ее не было предела. Она не ревновала короля к госпоже Ментенон, напротив, испытывала к ней благодарность, считая, что именно ей обязана таким поворотом событий. В знак признательности супруга короля подарила его подруге свой портрет в бриллиантовой оправе. Но счастье королевы длилось не более года. В мае 1683 года Людовик отправился с инспекцией к восточным границам. Королеву сопровождала мадам Ментенон. Подобные путешествия женщины Людовика XIV ненавидели (но еще больше боялись отлучения от них) из-за многодневной, изнурительной тряски в каретах или верхом на лошадях во время маневров (что было еще хуже) и необходимости мириться с отвратительными условиями проживания. На этот раз вояж длился с 26 мая по 30 июля.

К моменту возвращения домой королева была вконец измотана, к тому же у нее под мышкой развился абсцесс. В начале болезни она испытывала лишь недомогание. Королевский лекарь Фагон предложил сделать кровопускание, хотя хирург был категорически против. В полдень Фагон дал Марии Терезии лошадиную дозу рвотного. Придворные, находившиеся в Зеркальной галерее, видели, как мимо них промчался весь в слезах король. Он бежал в часовню за последним причастием для королевы. Необычная сцена потрясла и смутила свидетелей. Час спустя Мария-Терезия скончалась на руках мадам де Ментенон. Ей было сорок пять лет. «Бедная женщина, — сказал король, — это единственный раз, когда она доставила мне неприятности».

Король, казалось, был потрясен смертью жены. В это трудно было поверить, хотя во имя собственного престижа внешне Людовик XIV соблюдал приличия, изображая нежного супруга. И Мария-Терезия была вынуждена любезно относиться к фавориткам мужа, принимать их у себя. Людовик не только полностью подчинил себе жену, но и бесконтрольно распоряжался ее личным состоянием. Когда закончилась церемония похорон, были