Пепел Бессмертия. Том 1 - Один Слав

Постояв так несколько мгновений, он глубоко вдохнул, стараясь унять волнение. Мысли постепенно вернулись к настоящему — к тому, что ему предстояло сделать дальше. Хан Ло размышлял: когда его ментальный мир окончательно сформируется, он получит некоторый базовый объём ментальной силы. Если её окажется достаточно, он сможет применить её самым примитивным способом — спроецировать объекты реального мира в образы своего ментального мира. Но чтобы эти образы не исчезали, им потребуется постоянная подпитка ментальной энергией, делая её недоступной для других целей.

Он твёрдо решил: если базового объёма ментальной энергии не хватит хотя бы на одну книгу или свиток, он не станет запечатлевать ни одной — пусть все останутся в реальном мире, пока он не обретёт достаточно силы.

Тогда он перенесёт оставшиеся книги и свитки сюда, в это ответвление, заблокирует ход, чтобы даже если кто то когда нибудь обнаружит его пещеру, не нашёл бы его трудов. Сам же он вернётся сюда в будущем, когда обретёт достаточно силы, чтобы постоять за себя и защитить всё, что ему дорого.

Хан Ло провёл рукой по корешкам книг, ощущая под пальцами шероховатость бумаги и холод бамбука. В этом хранилище заключалась вся его жизнь, память и надежда на будущее. Он задержался здесь ещё на мгновение, впитывая тишину и покой, а затем развернулся и медленно пошёл обратно, унося с собой решимость и новый план.

Он уже собирался покинуть туннель, когда в тишине раздался странный звук — будто кто то царапнул когтями по камню. Хан Ло затаил дыхание, прислушиваясь. Шаги? Или просто игра воображения? Он медленно потушил факел, растворяясь в темноте, и стал ждать.

Глава 7

Хан Ло стоял в полной темноте, затаив дыхание. Шорох в глубине туннеля становился всё ближе, пока наконец в свете угасающих искр не показался его источник — всего лишь крыса. Серое, тощее животное юркнуло в щель между камнями и исчезло, оставив после себя лишь лёгкий запах сырости и пыли.

Он облегчённо выдохнул, но тут же поймал себя на мысли: последствия ритуала, похоже, сильнее, чем он предполагал, если обычный звук вызывает такую тревогу. Неужели у него начались слуховые галлюцинации? Он прислушался к собственному дыханию, ощущая, как сердце постепенно замедляет бег.

Снова зажёг факел, раздув искры, которые ещё не успели потухнуть, и направился обратно в пещеру. Стены туннеля казались ближе, чем обычно, тени от пламени плясали по неровным выступам, напоминая призрачные силуэты. В пещере было прохладно и тихо; только где то в углу капала вода.

Хан Ло улёгся на жёсткую лежанку, укрывшись тонким одеялом. Усталость навалилась тяжёлым грузом, и он позволил себе расслабиться. Сознание провалилось в темноту — без снов, без образов, без мыслей, словно в бездонную пропасть, где не существует ни времени, ни боли.

Проснувшись, он отметил, что не помнит никаких снов. Некоторое время просто лежал, прислушиваясь к тишине и ощущая, как тело постепенно наполняется силой. Затем привёл себя в порядок и поправил маскировку.

Взяв одну из корзин с рудой, Хан Ло покинул пещеру. Проходя по туннелю, он ещё раз оглянулся на своё убежище, затем уверенно зашагал в сторону лагеря, где начинался новый день борьбы за выживание.

Он медленно шёл по тропе, позволяя себе впервые за долгое время просто наслаждаться окружающим миром. Влажный воздух был наполнен ароматом сырой земли и прелых листьев, вдалеке перекликались невидимые птицы. На редких пятнах зелени, пробивающихся сквозь камни, взгляд задерживался сам собой, и в душе разливалось редкое для этого места спокойствие.

Настроение было удивительно хорошим. Когда он поднял голову и увидел небо, затянутое тяжёлыми, свинцовыми тучами, улыбка стала шире. Похоже, в этом году сезон дождей начнётся раньше обычного — а значит, и его план побега можно будет реализовать раньше. Всё складывалось как нельзя лучше: оставалась лишь последняя деталь — дождаться, когда на дежурство заступит старший Чжоу Ци.

И словно в ответ на его мысли, над лагерем раздался глухой звон колокола — сигнал к скорому собранию. Обычно такие сборы проходили в день выдачи «Лунных Слёз» или при смене старшего надзирателя. Хан Ло чуть удивился: это было не в духе Чжоу Ци, тот редко устраивал собрания. Слегка улыбнувшись, он пробормотал себе под нос:

— Похоже, он всё же помнит о своих обязанностях.

С этими мыслями Хан Ло ускорил шаг.

В лагере его встретила привычная суета: рабы спешили сдать дневную норму, надзиратели лениво наблюдали за очередями; кто то ругался, кто то молча ждал своей очереди. У места сдачи руды, как обычно, стоял старик Дун. Кивнув друг другу, они обменялись коротким взглядом — в нём было больше понимания, чем в любых словах.

Сдав руду, Хан Ло отправился к месту собрания и устроился в тени раскидистого дерева. Отсюда было удобно наблюдать за площадью. Он заметил, что клетки с недавним беглецом больше нет. Похоже, старик Дун всё же сумел помочь бедолаге.

Вокруг гулко перешёптывались рабы:

— Опять эта сырость, — пробурчал старик с перебинтованной рукой. — Кости ломит так, что ночью не уснуть.

— А ты у Дуна траву выпросишь, — отозвался другой. — Говорят, помогает.

— Помогает, если он не всю на надзирателей тратит, — хмыкнул третий. — Слышал, вчера в третьем ряду опять кто то подрался из за пайки.

— Да что там пайка… Вот бы дождь пошёл — хоть грязь смоет, уже и дышать нечем.

Сквозь гул голосов прорезалась команда:

— Всем построиться!

Толпа зашевелилась, рабы начали выстраиваться в ряды. В центре площади стоял небольшой подиум, к которому были прикованы взгляды. Из шатра неподалёку вышел человек — высокий, худощавый, с резкими чертами лица и холодным взглядом. Одежда — безупречно чистая, волосы аккуратно зачёсаны, на поясе — свиток с правилами лагеря. В каждом его движении чувствовалась выверенная сдержанность, словно он был воплощением самого порядка.

Он взошёл на подиум и уже собирался говорить. Но ещё до первых слов Хан Ло застыл, словно поражённый молнией. Вместо тучного, ленивого Чжоу Ци, который должен был сегодня вступить в дежурство как старший надзиратель, на подиуме стоял Ван Вэй.

Голос Ван Вэя разнёсся над площадью:

— В нашем лагере порядок — превыше всего. Каждый, кто нарушит правила, будет наказан по всей строгости. Не забывайте: дисциплина — залог выживания. Здесь нет места жалости и слабости. Только тот, кто следует уставу, может