Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

рук служанки, устроил себе небольшой перерыв и постоял на свежесобранном балконе, наслаждаясь осенним утром. Затем принял донесение от Демона — к усадьбе приближался «Пилигрим», управляемый экипажем из четырёх человек. Все проверенные, Паша их лично отбирал. Нападений на украденный дирижабль не было. И радары его уже засекли.

Что интересно, цеппелины Раевских через пару часов должны войти в воздушное пространство, контролируемое Эфой. Интересно, что они заявят клановому министерству обороны? Война официально не объявлена…

Наверное, было бы забавно понаблюдать за этой клоунадой.

Да только я предпочитаю действовать на опережение.

Связавшись с Мещерским, я попросил поделиться разведданными. Воздушная эскадра Гамовых должна была пройти неподалёку от его владений, и князь, мне это известно доподлинно, следил за потенциальным противником.

Мещерский переключил меня на своего командира гвардии.

И таки да, дирижабли развернулись и поплыли в обратном направлении.

Я удовлетворённо хмыкнул. Волконский сдержал слово, но он сделает правильные выводы из моего визита. Не исключено, что информация дойдёт до инквизиторов. Я к этому готов. И намерен всё отрицать. Свалю на завистников, которые прикрылись моим добрым именем, ха-ха! Доказать-то ничего невозможно.

Вестей от Мусаева не поступало.

И я, недолго думая, активировал Расширитель.

Перенос в Москву ничем не отличался от переброски в Сибирь. Я отыскал кратчайший путь сквозь измерения и добрался до Красной площади буквально за несколько минут. Здесь раскинулся самый обширный и укреплённый клановый квартал РИ. Правительственные здания имелись в наличии, только они выглядели иначе — не как в моей прошлой жизни. Больше помпезности, столичного шика и архитектурных изысков.

Сам Кремль тоже выглядел… непривычно.

Знакомые стены, Спасская башня… И куча дополнительных построек, включая арсенал, ангары, казармы, несуразный тучеразгонитель, собственный аэровокзал. И да, этот комплекс занимал гораздо большую площадь, нежели в моём мире. А примыкающие улицы тщательно охранялись, движение там было ограничено.

Надо ли говорить, что исчез мавзолей Ленина?

Как корова языком слизнула.

Я, разумеется, навёл справки через свою СБ, изучил мыслекарту и знал, куда надо идти. Князь Долгоруков работал в своём дворцовом кабинете с видом на Москва-реку. Дворец был окружён парком, известным у нас как Зарядье. Тут он назывался, если мне не изменяет память, Медвежьим. Что касается Москворецкой набережной, то ходили по ней исключительно избранные — те, у кого имелся допуск в клановые кварталы. Большой Москворецкий мост стал естественным пропускным пунктом, который тщательно охранялся мехами, кинетиками, пиросами и телепатами. Ограничения касались только части набережной — до того места, где она пересекалась с Китайгородским проездом.

И да, Храм Василия Блаженного, один из главных символов моей Москвы, здесь так и не построили. Вместо него красовалась непонятная хрень, украшенная сложными барельефами и контрфорсами, отдалённо смахивающая на эксперименты Гауди. То был Храм Древнего Завета. Думаю, вы прекрасно понимаете, кому там поклонялись.

Туман пришлось конденсировать прямо во дворце.

Задачка оказалась непростой.

Во-первых, изначально я материализовал эту муть в Медвежьем парке, чем вызвал серьёзный переполох. Ну, промахнулся. С кем не бывает. Чтобы не вливать в Расширитель адскую прорву энергии, начал смещаться к центральному зданию дворцового комплекса, но там вдруг включились непонятные устройства. Из углублений в земле выехали трубы, смахивающие на снежные пушки. Трубы ударили воздухом по зоне ограниченной многомерности, и меня начало сносить к деревьям. Пришлось обогнуть эту мерзость по широкой дуге, втянуться на подземные уровни, в паркинг, и уже оттуда расшириться к южному крылу, в котором располагался кабинет Долгорукова.

Шороху я навёл знатного.

Эсбэшники бегали как ошпаренные.

Но князю это не помогло.

Без четверти десять по московскому времени туман сгустился в роскошном кабинете лидера страны. Я не стал ползать по углам и потолку, пугать князя разными фокусами, а просто вписался в простенок между двумя книжными полками. Аккурат под картиной, изображавшей основателя Рода.

— Милостивейший Государь, — я знал, что эта форма обращения льстит князю. — У меня к вам неотложный разговор.

Глава 8

Положив трубку, правитель империи несколько секунд ничего не говорил.

Только что я стал свидетелем… даже не знаю, как это назвать. Того, что люди, рождённые править, делают это быстро, чётко и естественно? Даже в условиях полного безумия?

Долгоруков не был готов к моему приходу.

Но он понимал, что рано или поздно я могу выкинуть нечто подобное.

Отношения у нас не заладились с тех самых пор, как я отказался выгонять Маро. Князь попытался взять меня на понт, запугать экстрадицией. Я разрулил ситуацию в своём стиле. Ну, почти в своём. Не поубивал всех к хренам собачьим, а перенаправил информационные потоки в нужное русло. И этими потоками снесло одного чрезмерно борзого англичанина. Уверен, Долгоруков проследил за моими операциями. И сделал определённые выводы. С тех пор мы не общались, но я практически уверен в том, что осадочек остался.

Я решил не прибегать к угрозам.

Князь Долгоруков — человек неглупый. Он прекрасно понимает, что мой приход — это, по сути, демонстрация силы. А в связке с моими действиями по снятию с поста важного британского чиновника… Выглядит всё так, что с моим Родом надо считаться.

На стол легли уже разыгранные карты.

Негласный союз аристократов из конкурирующих Домов.

И, должен признать, и.о. императора не подкачал. Для начала созвонился со своим коллегой в Никополе, обсудил положение вещей и попросил копию слепков. Заверил в том, что паритет соблюдается, и недоразумение будет улажено. Обозначил позицию: никаких взаимных претензий. Сразу после этого набрал Максима Раевского. Никаких телепатов, курьеров со срочными депешами и прочей ерунды. Один звонок. Несколько жёстких, тщательно выверенных фраз. Этого хватило, чтобы мальчишка струхнул.

Третий звонок — министру обороны.

Чтобы отследил дирижабли.

И вот мы стоим друг напротив друга. Придумать более странную компанию собеседников, наверное, невозможно. Двумерная фигура на стене, в которой лишь отдалённо угадываются черты подростка, и самый могущественный человек Российской империи.

— Вы меня не перестаёте удивлять, барон, — наконец, заговорил князь. — Что мешало связаться со мной по телефону и обсудить всё как следует?

— Хм. Наверное, то, что никто бы не стал меня слушать?

— Вы недооцениваете мой секретариат.

— У меня всего несколько часов, ваше высочество.

— Зная ваши способности, Иванов… Вы что, испугались этих дирижаблей? Раевские потеряли своего патриарха, семьёй правит идиот. Не думаю, что Строеву понравилась идея, но приказ он выполнил. Я это к тому, что вы же их разгромите. В чём проблема вообще?

— Князь, вы всё прекрасно понимаете. Раевские, да и Гамовы, не собирались воевать своими руками.