Присвою навсегда - Юля Гром

— Маш, не дури, — он говорит совершенно спокойно, как будто не видит во мне угрозы. Конечно, я против него, букашка. Зевс встает с кровати, потягивается и вальяжно направляется ко мне.

— Не подходи.

— Если направила пистолет на человека, то стреляй, — ни один мускул на его лицо не дернулся, в то время как мое сердце разрывается тахикардией. Делает еще один уверенный шаг.

— Пожалуйста, просто отпусти меня, — слезы льются из глаз, делая картинку нечеткой. Я вижу лишь огромную накаченную фигуру Зевса и больше ничего.

— Ты серьезно думаешь, что сможешь меня напугать?

Делаю резкий шаг назад, наступаю на пряжку от мужского ремня, которая больно впивается в ногу, и вскрикиваю. Руки непроизвольно дергаются, и разносится оглушительный хлопок, который больно бьет по ушам. Визжу, кидаю пистолет и зажмуриваюсь. Тут же в голове пульсирует жуткая мысль: а если убила? Ну как я могла? Я не собиралась стрелять, а только припугнуть, чтобы он меня отпустил. Даже сквозь жуткий гул в ушах я слышу приближающийся топот в коридоре. Меня сейчас схватят его головорезы и отомстят за главаря. Со второго удара выламывают дверь, а я продолжаю стоять как каменная, с закрытыми глазами и молиться, чтобы все закончилось хорошо.

— Зевс, что случилось? — взволнованные мужские крики эхом разлетаются в моей голове.

— Все нормально. У нас такие ролевые игры.

Услышав его голос, открываю глаза. Жив. К счастью, не попала. Еще никогда я не была так счастлива его видеть живым и здоровым.

— Дверь прикройте. Мы продолжим. Сейчас у меня будет главная роль.

Его слова звучат зловеще и пугают меня до полуобморочного состояния. Зачем я это сделала? На что надеялась? Он же прикончит меня.

Когда мы остаемся одни, Зевс очень медленно подходит ко мне, словно проверяет меня на прочность, оттягивая расправу. Сжавшись в комок, трясусь, как в лихорадке.

Меня настораживает его спокойствие, лучше бы он кричал и ругал меня. А не смотрел молча глазами, налитыми кровью.

— Я думал, ты маленький испуганный котенок, — проводит нежно пальцем по щеке и убирает прядь волос за ухо. — А ты, оказывается, разъяренная тигрица. Значит, и спрос с тебя будет серьезный. Игры закончились.

Резко схватив за шею, притягивает к себе и впивается в губы, что я даже не успеваю пискнуть.

Глава 13

— Отпусти меня, — вложив всю силу, на какую только способна, отталкиваю его, но Зевс даже не замечает моего сопротивления.

— Укрощать тебя — одно удовольствие, — страсть чувствуется в его голодном взгляде и каждом несдержанном движении.

Он смотрит на меня черными, как бездна, глазами и меня бросает в дрожь.

— Как же ты пахнешь… До одури тебя хочу трахнуть, — низкий грубый голос разлетается в тишине комнаты.

Каждая моя клеточка бьется в истерике.

— Я не хотела тебя убивать. Прости меня, — высокомерная ухмылочка ярко демонстрирует, что я здесь никто, и мои слова значения не имеют.

Одним резким движением он толкает меня на кровать, и я лежу перед ним беззащитная и униженная.

Зевс надвигается на меня, как цунами. В каждом его движении чувствуется звериная натура.

Я должна что-то делать, попытаться вскочить на ноги и убежать или хотя бы отползти от него на другой конец кровати, но я зажмуриваюсь и не могу пошевелиться.

Я боюсь его. Но меня страшит не физическая боль, а то, что я никогда не стану прежней. Он переломает меня изнутри, пройдется грязными ботинками по моему сердцу. Я никогда не смогу отмыться от грязи, в которой бандит меня измажет.

— Я же сказал, что ты будешь моей, — прошипев сквозь стиснутые зубы, Алиев рвет на мне футболку. Резко стягивает трусики.

От тягостного ожидания неизбежной близости в висках стучит кровь. Голова кружится от страха, а может, от пьянящего аромата смуглой кожи дикаря. Когда он просто находится рядом, меня лихорадит, а когда вот так бесцеремонно лапает, то я вообще близка к обмороку.

На губах мужчины расплывается победная улыбка. Он выиграл и сейчас получит главный приз.

— Не подходи, — отползаю назад и невольно рассматриваю обнаженного Алиева. Густая растительность на груди уходит дорожкой вниз к паху. Огромный член, перевитый венами, в полной боевой готовности, пугает меня своими огромными размерами.

— Ну все, Кроха, ты попалась, — схватив за лодыжки, резко тянет на себя под мой испуганный крик. — Я чувствую, как сильно ты дрожишь.

Кожу опаляет смачный шлепок по ягодицам. Жесткие губы касаются внутренней стороны моего бедра. То целует, то кусает с диким ревом. Перестаю дышать, когда Зевс останавливается в сантиметре от складочек, слишком стыдно. Я не готова. Понимаю, что спрашивать он меня не будет, но все равно зажмуриваюсь и отталкиваю его голову, пытаюсь свести ноги. Но он грубым движением снова их разводит, накрывает рукой промежность и захватывает в плен сосок. Играет с ним, перекатывает на языке. Смакует, как самую вкусную сладость.

С трудом веря в происходящее, содрогаюсь всем телом, пока он кружит пальцами вокруг клитора. Проникает внутрь, нажимает какие-то точки. Под его черным взглядом все чувства и ощущения обостряются. Как будто из легких выкачали весь кислород.

— В первый раз пожалею, но потом оторвусь. Трахну грубо и жестко, — дышит часто, прерывисто. Каждая мышца в его натренированном теле напряжена и требует свободы, но он себя сдерживает.

Кусаю его в плечо и снова получаю обжигающий кожу шлепок. Зевс хватает меня за скулы и с новой силой вгрызается в губы. Я задыхаюсь, а он все продолжает целовать. Тянет за волосы к себе. Жадными движениями мнет грудь.

Он изучает мое тело, ласкает, целует. Ни одного сантиметра не оставляет без внимания. Крутит в руках меня, как куклу.

Зевс долго меня ласкает, пока не раздаются между ног хлюпающие звуки. На лице мучителя расплывается наглая ухмылка, когда он смотрит на мокрые от моего возбуждения пальцы.

Неожиданно для меня с губ срывается стон удовольствия. Тихий, едва различимый. Но Рустам все слышит. Как бы я ни сопротивлялась, но тело подчиняется не мне, а опасному хищнику.

Неожиданно для меня с губ срывается стон удовольствия. Тихий, едва различимый. Но Рустам все слышит. Как бы я ни сопротивлялась, но тело подчиняется не мне, а опасному хищнику.

Словно получив зеленый свет, он срывается, дорвавшись до дозы.

— Течешь для меня. Моя девочка. Никем не тронутая, — прошептав на ухо, резким движением входит в меня.

Я выгибаюсь, сжав простынь пальцами. От острой боли в глазах появляются слезы, а во рту металлический привкус. Не знаю, каких усилий стоит Зевсу контролировать себя и держать