Присвою навсегда - Юля Гром

на привязи внутреннего зверя, который секунду назад был готов меня разорвать. Он замирает, и дает мне время привыкнуть. Можно ли считать это своеобразной заботой? Наверное… Бандит сжимает меня в объятиях, пытаясь успокоить.

— Смотри мне в глаза, — шепчет, а сам губами собирает слезы на моих щеках. — Тише, скоро боль пройдет.

Я не верю, ведь меня разрывает внутри от дикой боли. Как можно получать от секса удовольствие? Хотя, может с любимыми мужчинами все иначе.

Когда Зевс начинает двигаться, боль возвращается с новой силой. Он растягивает меня, приучает к своему размеру. Я дергаюсь, пытаюсь освободиться, но все мои попытки жестко пресекаются. Рустам, не переставая, целует меня, шепчет пошлости, словно пытается отвлечь лаской от физического дискомфорта.

Я пропускаю за бурей эмоций, в какой момент он начинает ускорять темп.

— По-хорошему или по-плохому, но я всегда получаю свое, — находясь между реальностями, с трудом различаю его слова.

Чтобы сдерживать стоны, я кусаю губы в кровь.

— Не смей, — злится Рустам и сильнее стискивает пальцы на бедрах. — Кричи, умоляй, срывай горло, спину мне раздери до крови. Реагируй хоть как-нибудь, — в его голосе отчетливо звучит одержимость.

— Какая же ты узкая горяча. Пиздец, как в тебе хорошо.

Я плавлюсь от жара его тела и взгляда, в котором плещется первобытное желание. Терпкий аромат проникает в легкие. Зевс продолжал наращивать темп, тяжело дыша. Его глаза полны похотью. Боль постепенно уходит на второй план. Я утопаю в новых ощущениях с каждым несдержанным толчком все сильнее. Не выдерживаю и все-таки даю, так нужную ему, реакцию. Он побеждает по всем фронтам. Лихорадочно впиваюсь ногтями в его каменную спину и с кровожадным наслаждением провожу по спине. Зверь скалится от боли, рычит, а я получаю удовольствие от его страданий, пока Алиев не вгрызается в грудь и не прикусывает сосок. Я извиваюсь, дергаюсь под ним, а когда он снова касается клитора, странная дрожь проносится по телу, и я рассыпаюсь на атомы.

Алиев выходит из меня, заливая живот горячей вязкой спермой под грозный рык победителя. Теперь я действительно его. Он заклеймил, присвоил. Растоптал девичьи мечты о ванильном первом сексе.

Рухнув рядом на подушку, бандит часто и громко дышит. Сытый довольный зверь получил то, что так долго хотел. Боль не утихает вместе с ненавистью. Хочется в душ и смыть с себя всю эту грязь, пока она не въелась под кожу.

— Куда? — хватает меня за руку, когда я порываюсь встать с кровати.

— Хочу в душ, — отвечаю, не глядя ему в глаза.

— Так спи. Хочу, чтобы пахла мной.

Не спорю, молча ложусь на бок спиной к нему, чтобы не видеть его наглую рожу. Сгибаю ноги, чтобы притупить жжение внизу. Я вздрагиваю от каждого звука, молясь, чтобы он меня больше не трогал.

Зевс начинает медленно перебирать мои волосы, лениво пропуская их сквозь пальцы. Затем тяжелая ладонь перемещается на поясницу, и я сжимаюсь всем телом, боясь, что он снова возьмет меня. Но мои страхи не оправдываются, в касаниях нет пошлости или сексуального подтекста. Зевс нежно гладит вдоль позвоночника, словно успокаивая. В какой-то момент мне даже становится приятно, и я расслабленно закрываю глаза.

— Ты получил то, что хотел? Я могу быть свободна? — искусанные губы еле двигаются.

Накрутив мои волосы на кулак, Алиев вынуждает повернуть голову и посмотреть в его дьявольские глаза. Дурочка, кто за язык меня тянул? Снова разозлила бандита. Он прижимает к себе, вдыхает запах волос.

— Мне чертовски мало, — низкий хриплый голос выкручивает нервы. — Я получил только тело, теперь мне нужна твоя душа.

— Никогда тебя не полюблю, — чеканю каждое слово.

— Еще как полюбишь, — заявив самоуверенным тоном, набрасывается на мои губы. — А теперь слушай правила, по которым ты будешь жить.

Глава 14

Зевс лежит рядом, огромный горячий. Его ладонь крепко держит меня за шею, так что даже не пошевелиться.

— Какие еще правила? — я полностью в его власти, чего он может еще желать? Бандит добился всего, что хотел. Лишил меня невинности, присвоил тело, но душу я ему ни за что не отдам. Это единственное, что у меня осталось. Никогда его не полюблю. Бездушного зверя нельзя любить.

— Ты бросаешь работу, — абсолютно ровным голосом он озвучивает решения, которые имеют для меня огромное значение. Я с огромным трудом получила работу в клинике. Для меня это не только возможность зарабатывать деньги, но и практика.

— Никогда. Мне надо зарабатывать деньги. Я не буду от тебя зависеть. Чужие деньги мне не нужны. Роль содержанки не для меня, — пытаюсь отстраниться, но добиваюсь обратного эффекта. Рустам притягивает меня ближе. Так, что наши губы замирают в миллиметре друг от друга. Из груди вырывается тихий всхлип.

— Кроха, ты еще не поняла, что твоя жизнь полностью зависит от меня? Хочешь ты или нет, но теперь только рядом со мной ты в безопасности. Я твой царь и господин. Права голоса ты не имеешь. И чем быстрее ты с этим смиришься, тем лучше будет для тебя.

— А как быть с долгом отчима? — смотрю, не отводя глаз.

— Это теперь моя забота, — обрубает коротко и ясно.

Горячие влажные губы касаются моей кожи. Скользят по щеке, подбородку, целуют шею, заставляя дрожать от горячего дыхания.

— На улицу выходишь с охраной. Разрешаю только в институт и в клинику к матери. Остальные маршруты со мной согласовываешь.

— Я пленница? Теперь ты мой каждый шаг будешь контролировать? — Зевс дышит чаще, когда ладонь оказывается на моей груди и, грубо сжав ее, облизывает сосок. Смакует, слегка прикусывает, а по телу вновь разлетаются колючие импульсы. Начинает пугать моя реакция. Со мной что-то не так?

— Если нравится считать себя пленницей, то считай. Спорить не буду. Но я бы назвал это заботой и вынужденной мерой. Учти, что твой телефон прослушивается.

— Ты меня душишь, а не заботишься. Ты получил мое тело, дай взамен хоть немного свободы.

— Я забочусь так, как умею. Цени, иначе накажу, — вскрикиваю от обжигающего шлепка по ягодице. — В мою постель ложишься только голой. В остальное время одеваешься скромно. Никаких коротких блядских юбок и кофточек с сиськами наружу.

— У меня нет такой одежды.

— Я видел твою форму официантки. Не смей меня позорить перед людьми. Ясно?

— Да, — обиженно цежу сквозь зубы.

— Всех твоих подружек я проверю. С кем-то придется прекратить общение.

— Перестань. Может, я и дышать буду по графику, который ты утвердишь.

— Если потребуется, то будешь. Вечером идем на ужин. Купишь себе шмотки и платье.

Встав с