Восхождение Плотника - Антон Панарин

Работа Древомира. И работа, прямо скажем, выдающаяся: каждый шип подогнан так, что стык не прощупывался пальцем. Поверхность выглажена до шёлкового блеска, орнамент в виде виноградной лозы с листьями вырезан с такой точностью, что каждый листок, казалось, трепетал на ветру.

Рядом стоял второй сундук, почти готовый, собранный, но без крышки. Крышка лежала тут же, на верстаке: три доски, скреплённые поперечными шпонками, но ещё не подогнанные по размеру. Видимо, Древомир не успел доделать, лихорадка свалила его раньше.

Я примерил крышку к корпусу. Не влезает… Она выступала миллиметров на пять с каждого бока, и это было ожидаемо, потому что мастер оставил припуск на подгонку, собираясь довести до идеала рубанком. Значит, моя задача снять лишнее, подогнать плотно и навесить на деревянные петли, которые лежали тут же, вырезанные и готовые к установке.

Взялся за рубанок и вот тут почувствовал разницу между инструментом которым работал мастер и тем что он доверял мне. Рубанок Древомира лёг в руки как влитой: тяжёлый, сбалансированный, с лезвием, заточенным так, что оно снимало стружку толщиной в волос. Не чета тому скобелю, которым я вчера мучил бревно. Это как пересесть на «Мерседес» после «девятки». Ха-ха. Да, после Балтики девятки разумеется.

Стружка пошла ровная и длинная. Она закручивалась в золотистые кольца, и от одного этого вида у меня на душе потеплело. Снял миллиметр с правого бока. Примерил, не лезет. Ещё миллиметр. Снова примерил, вот! Уже входит, но туго, крышку приходится вдавливать с силой. Снял ещё полмиллиметра и наконец то крышка села на место.

Плотно, без зазоров, с лёгким щелчком. Я повторил процедуру с левым боком и передним краем, каждый раз снимая по чуть-чуть и примеряя, терпеливо, миллиметр за миллиметром. В какой-то момент руки под перчатками вспотели и я случайно уронил рубанок.

Упал он отлично. Прямо мне на ботинок. Спасибо что это не стамеска, а то бы и палец мог себе отсечь, а так всего ничего, почти насквозь прорезал кожаную поверхность обуви, зато никто не пострадал. Хорошо что Древомир этого не видел, а то бы мне досталось.

А вот с установкой петель пришлось повозиться. Кое-как нанёс разметку под петли и принялся долбить гнёзда. Что там я говорил про стамеску? Она будто услышала мои мысли и дважды соскочила. Один раз чиркнула по пальцу, добавив к коллекции порезов ещё один. Второй раз чиркнула по ногтю.

Но в итоге всё получилось. Крышка села на петли ровно и откидывалась плавно, без перекоса.

Система снова мигнула:

Прогресс «Обработки древесины» (Ступень 1): +2 %

Два процента за доводку чужой работы? Это конечно было куда сложнее чем сделать полку, но спасибо и за эти два процента. Теперь у меня имеется аж десять процентов из ста необходимых. Когда закончу лавки и стол, глядишь и до двадцати процентов доберусь.

Ладно, пора браться за лавки. Конструктивно лавка вещь простая. Сиденье из двух-трёх досок, четыре ноги, подножная перекладина для жёсткости. Никаких сложных соединений, никакой резьбы, минимум подгонки.

Я решил не стремиться к идеалу. Попытка сделать шедевр закончится потерей времени и материала. Лучше сделать крепко, ровно, функционально, а красоту навести потом, перед покрытием лаком.

Взяв доски, установил их на козлы и отпилил заготовки для сидений. Пилил медленно и мучительно стараясь чтобы пила не юлила из стороны в сторону. В итоге срез получился всё так же на четвёрочку. Правда пила соскочила и резанула по перчатке, и кожу немного поцарапала, но не критично.

Постепенно руки привыкали к ножовке, и срезы шли почти по линии, с отклонением в миллиметр-полтора, что было вполне допустимо. Вытесал ноги из бруса. Корявые, с зазубринами. Ну да ничего. Наждачка всё скрасит. На поверхности сидений остались занозы торчащие в разные стороны, их тоже уберу перед финальной обработкой, когда буду шкурить и покрывать лаком.

Лавки получились грубоватыми, но устойчивыми. Я сел на одну для проверки, покачался, залез на неё и подпрыгнул. На удивление она даже не скрипнула. А значит выдержит здоровенного купца и его гостей, если те не будут на ней плясать.

Всё это время тело работало на пределе, как двигатель, из которого выжимают последние лошадиные силы. Руки гудели от напряжения и саднили от порезов. Экзема под перчатками разгорелась так, что я то и дело останавливался, стискивал зубы и сжимал кулаки, пытаясь перетерпеть зуд, от которого хотелось содрать кожу.

Кашель накатывал волнами каждые двадцать-тридцать минут я сгибался пополам, хрипел, отплёвывался и снова брался за инструмент, а лёгкие свистели и булькали. Пот заливал глаза, спина ныла, а с левого запястья, где вчера порезался скобелем, начала сочиться кровь сквозь перчатку видимо, рана разошлась от нагрузки.

Когда я закончил с последней лавкой и наконец то выпрямил спину, за окнами мастерской уже была ночь. Не сумерки, а полноценная, густая, осенняя темнота, в которой окна казались чёрными провалами в стенах. Я даже не заметил, как день перетёк в вечер, а вечер в ночь. Работа затянула как бывает, когда входишь в ритм и перестаёшь замечать время. Молодёжь называет это состояние потока!

Я окинул взглядом результаты своего труда стоящие в полумгле. Полка ровная, аккуратная, за неё мне не стыдно. Два сундука. Первый работы Древомира, безупречный, второй с моей крышкой, которая, на удивление, смотрелась вполне плюс минус неплохо. Две лавки с занозами, но крепкие и устойчивые.

Оставалось сделать стол. Самая сложная и масштабная часть заказа. Плюс отшлифовать мебель и покрыть лаком. Работы ещё валом. Но за один день я сделал больше чем прежний Ярик делал за несколько месяцев.

И тут я вспомнил про Древомира и похолодел. Я собирался навещать его каждые два часа, менять компрессы, поить отваром и ни разу не зашёл! Увлёкся работой, как последний баран. Мастер лежит там один, с пневмонией, и я его бросил на весь день ради этих чёртовых лавок!

Схватив скобель я метнулся к штабелю сосновых брёвен и принялся лихорадочно срезать полосы коры. Нарезал два десятка полос, скатал в свёрток и выбежал из мастерской, даже не заперев дверь. Потом, всё потом! Сейчас важнее добежать до Древомира и убедиться, что он ещё дышит.

Бежал по тёмной деревенской улице, спотыкаясь о колдобины и задыхаясь от кашля. Ноги подкашивались, в глазах плыли круги, но я продолжал бежать вперёд, как загнанная лошадь. Если с Древомиром что-нибудь случилось, пока я тут геройствовал со стамеской…

Дверь дома была по-прежнему не заперта. Я влетел в сени, обогнул перегородку и…