Лисий переполох - Екатерина Александровна Боброва

Когда за служанкой закрылась дверь, я медленно опустилась на край постели и только тогда позволила себе выдохнуть.

Я жива.

У меня есть кровать.

И опасно красивый старший «брат», которому я не нравилась.

- Ло-ма-ши-ка, - неуверенно повторила Шаоюй, задумчиво наморщила лоб, покачала головой: - Понятие не имею, о чем ты. Может, это особая лисья трава? Что вы там используете, когда лечитесь?

- Обычная это трава, - обиженно фыркнула я, порядком устав от намеков на мою лисью натуру. - Мелкие такие цветочки с белыми лепестками.

Уже час мы пытались проверить мои познания в лекарственных травах. Выходило удручающе мало. То, что знала я, не было известно Шаоюй. К тому же я совершенно не разбиралась в циркуляции ци по меридианам, в балансе инь и ян, от которых напрямую зависело состояние здоровья человека.

- Не понимаю, чему вас вообще учат в лесу, - недовольно поджимала губы Шаоюй, раскладывая передо мной рукописи, - но раз я за тебя отвечаю, буду делать из тебя ученую лису. Хорошо хоть читать и писать ты умеешь.

Когда у тебя два высших образования, слышать подобное обидно. С другой стороны, куда я со своим бизнес-управлением? Лавкой руководить? Так кто мне ее доверит? Да и в местной торговле столько нюансов, о которых ни в одном вузе не расскажут… Опять же чужака в семейный бизнес, еще и женщину, никто не пустит. Даже если у нее профильное образование.

Я была удивлена тем, что Шаоюй позволили учиться, о чем и поинтересовалась у девушки.

Оказалось, целительство здесь — не про осознанный выбор. В прошлом дед нынешнего императора издал указ, по которому целительские школы принимали всех, вне зависимости от рода и денег. Главное – наличие способностей. Причем обнаружив оные, подданный обязан был идти учиться. А страна здесь такая, что за невыполнение императорского указа быстро отправят в тюрьму.

Скоро в дополнение к имевшимся школам повсеместно были открыты женские. Они принимали лишь грамотных, и шли туда дочери аристократов, чиновников, ученых, на худой конец – торгашей. Были и общественные, где учили детей бедняков. Их уже не разделяли по полу, и будущих целителей сначала обучали читать и писать, отправляя потом работать в бесплатные больницы для бедняков.

Я села удобнее, расправила складки на белой юбке. Легенда подразумевала ношение траура, отказ от участия в праздниках и небольшой «алтарь» с чашкой воды и благовониями в комнате. Ставить полноценную табличку я не имела права, что меня устраивало. Поминать несуществующего человека было дико… А вот траур был удобен: меньше внимания от господ, больше сочувствия от прислуги: «Такая молодая и… сирота».

Семья Шаоюй приняла меня с холодной вежливостью. И если глава семьи соблюдал нейтральное выражение лица – работа обязывала, то жена и обе наложницы глядели на мои траурные одежды с явной неприязнью. В их взглядах читалось опасение принимать ту, чей отец трагически погиб. К сиротам тут вообще, как к прокаженным, словно они виноваты в постигших их бедах. А еще местные уверены, что несчастьем другого человека можно заразиться, как гриппом.

Ну и мой низкий статус дочери лавочника затмевал даже факт спасения их дочери. Так что меня сдержанно поблагодарили. Заверили, что дадут кров бедной сиротке, пока та ищет дальних родственников. Одарили тканью на одежду, благовониями, обувью, ляном серебра и отослали с невысказанным желанием не видеть меня больше…

Во время своего представления я честно старалась не коситься на женщин, но не могла отделаться от мысли, как они уживаются втроем под одной крышей, как делят мужа, детей… Кажется, я понимаю, почему местные цепляются за правила. С такой семьей, чтобы не впасть в хаос, нужны четкие уложения. Нечто вроде нашего домостроя.

- Ты меня не слушаешь! – одернула меня Шаоюй, и ее веер ткнул в книгу, где было изображено человеческое тело с потоками энергии.

- Слушаю, - дернула я плечом, прогоняя лишние мысли о наложницах и женах.

- Через три недели женский совет устраивает день помощи беднякам, и так как моя мать его глава, мы с тобой обязаны участвовать. Ты не можешь меня подвести, - веер с предупреждением стукнул по столу.

Я тоскливо вздохнула. Почему все так сложно?

Хотя зря я жалуюсь. Той же Шаоюй не дали нормально поваляться после ранения, подняв уже на следующей день. Нагрузили моим представлением семье, какими-то внутренними дела, приветствием бабушки. Девушка морщилась, старалась не делать резких движений, но возражать воли старших и не думала.

Сурово тут… И пусть мне кто-нибудь скажет, что местные барышни сама слабость. Они сталь, тщательно маскирующаяся под бархат.

Итого, у нас три недели, чтобы выдать меня за ученицу школы целителей. Я оглядела стопку учебников на столе, представляя, сколько всего предстоит вызубрить… Еще с настойками разбираться, мазями, ну и главный навык – по биению сердца определять болезнь пациента. Для меня это звучало откровенной фантастикой, но Шаоюй заверила, что именно так все и работает…

А еще завтра мне в храм. На ночное бдение. И я понятие не имею, как туда попасть…

Зато выяснила, кто такие брачники – слуги императора, разыскивающие по стране наложниц для его величества. Не знаю, зачем его величеству такое количество женщин, но он отбирает себе молодых и красивых со всех краев империи.

Об этом осторожно шептались служанки. От них же я узнала, что барышню уже пытались забрать, но отец был против и отправил дочь в тайное убежище на горе. Добраться туда Шаоюй не успела – ее перехватили по дороге. Убивая охрану и слуг, похоже случайно ранили и барышню. Не получив девушку, убрались прочь. Потому вещи и не тронули.

А дальше? Они вернутся? Или уверены в смерти девушки, и потому не станут больше за ней охотиться?

Шаоюй держалась спокойно, ничем не показывая, что чего-то боится. Или у ее семьи есть запасной план?

Выспрашивать я не решилась, оставив вопросы до удобного момента.

- Что думаешь об этой Да Ли Я? – поинтересовался глава семьи у сына. – Никогда не слышал о такой фамилии… Явно что-то северное. Да и внешность у нее… - и он задумчиво потрогал бороду.

- Нужно проверить, - согласился Хайлин. Придержав длинный рукав ханьфу, он потянулся налить отцу чай. – Разберемся с ведомством отбора, и я отправлю человека в соседний город найти лавку травника.