Суша и море. Всемирно-историческое размышление - Карл Шмитт

19

В конце девятнадцатого и начале двадцатого века американский адмирал Мэхэн примечательным образом попытался продолжить британский захват морей в эпоху машин. Мэхэн является крупным историком, описавшим «Влияние морской силы в истории». Так называется его главный труд, вышедший в том числе на немецком языке и получивший признание у немецкого военно-морского флота, особенно у его творца гросс-адмирала Альфреда фон Тирпица.

В июльской статье 1904 года Мэхэн говорит о возможностях воссоединения Англии и Соединенных Штатов Америки. Глубочайшим основанием подобного воссоединения он считает не общность расы, языка или культуры. Он вовсе не недооценивает эти соображения, часто приводившиеся другими писателями. Но для него они лишь приятный довесок. Решающим для него является то, что англосаксонское господство над мировыми морями должно быть сохранено, и произойти это может лишь на «островной» основе через объединение обеих англоамериканских держав. Сама Англия вследствие современного развития стала слишком мала, перестав быть островом в прежнем смысле. Напротив, Соединенные Штаты Америки – остров в подлинном, соответствующем эпохе смысле. Прежде этого не осознавали, говорит Мэхэн, из-за протяженности страны. Но это соответствует сегодняшним масштабам и соотношениям величин. Островной характер США, по его мнению, позволит поставить на более широкую основу сохранение и поддержание владычества над морем. Америка – это более крупный остров, благодаря которому британский захват морей должен быть увековечен и в еще больших масштабах продолжен как англо-американское морское господство над миром.

Если такой политик, как Дизраэли, хотел переместить британскую мировую империю в Азию, то американский адмирал задумывал переезд в Америку. Это укладывается в образ мысли, свойственный англосаксонскому моряку девятнадцатого столетия. Адмирал чувствовал смену эпох, видел огромное изменение размеров и масштабов, которое неизбежно сопутствовало развитию промышленности. Но он не замечал, что промышленный переворот затронул как раз существенный пункт – отношение человека со стихией моря. Выходит так, что он продолжил развивать старую линию мысли. Более крупный остров у него призван законсервировать унаследованную, стареющую традицию в совершенно новой ситуации. Старый, слишком маленький остров и весь воздвигнутый на нем комплекс морской и мировой державы должны быть прицеплены к новому острову словно гигантскому спасательному судну.

Сколь бы ни была значима личность Мэхэна и сколь бы ни впечатляла его конструкция большого острова, она не затрагивает элементарной сердцевины нового пространственного порядка. Она родилась не из духа прежних мореходов. Она проистекает из консервативной потребности в геополитической безопасности и в ней не осталось ничего от энергий элементарного прорыва, который в шестнадцатом и семнадцатом столетиях привел к всемирно-историческому союзу отважного мореходства с кальвинистской верой в предопределение.

20. Развитие промышленности и новой техники не могло оставаться на уровне девятнадцатого века. Дело не ограничилось пароходом и железной дорогой. Мир менялся быстрее, чем могли предполагать даже самые оптимистические пророки религии машин, и наступила новая эпоха электротехники и электродинамики. Электричество, авиация и радиосвязь совершили такой переворот в представлениях о пространстве, что очевидным стало наступление новой стадии первой планетарной пространственной революции, а может, даже и второй – новой – пространственной революции.

Всего за несколько лет, с 1890 по 1914 год, одно государство материковой Европы – Германия – сумело наверстать отставание от Англии, а в важных сферах машино-, корабле- и паровозостроения даже перегнать ее, после того как Альфред Крупп уже в 1868 году смог соперничать с англичанами в производстве орудий. Мировая война 1914 года уже велась под знаком нового. Правда, народы и правительства погрузились в нее, не осознавая, что живут в эпоху пространственной революции, как будто речь шла о привычных им войнах девятнадцатого столетия. В промышленно-развитой Германии еще царили английские конституционные идеалы и английские понятия считались классическими, в то время как гигантская аграрная страна – царская Россия – вступила в Первую мировую и материальную войну, не обладая на своей обширной территории современным производством моторов. На самом деле переход от парохода к современному военному кораблю был не менее важен, чем переход от гребной галеры к паруснику. Отношение человека со стихией моря снова глубочайшим образом изменилось.

Когда появился самолет, было завоевано новое измерение вдобавок к суше и морю. Теперь человек поднялся и над поверхностью суши, и над поверхностью моря, получив не только совершенно новое средство сообщения, но и совершенно новое оружие. Размеры и масштабы вновь изменились, а возможности человеческого господства над природой и другими людьми достигли непредвиденных сфер. Понятно, почему именно военная авиация называется «пространственным оружием»: она внесла особенно значительный, непосредственный и очевидный вклад в революцию пространства.

Если, кроме того, представить, что воздушное пространство над землей и морем пересекают не только летящие самолеты; что радиоволны, непрерывно испускаемые передатчиками всех стран, за секунды преодолевают атмосферу всего земного шара, то напрашивается мысль, что теперь не только достигается новое, третье измерение, но даже добавляется третья стихия – воздух как новая элементарная область человеческой экзистенции. К двум мифическим зверям – Левиафану и Бегемоту – тогда добавляется третий, великая птица. Однако мы не можем поспешно делать столь серьезные утверждения. Если подумать о том, с помощью каких машинно-технических средств и энергий осуществляется власть человека в воздушном пространстве, и представить себе двигатели внутреннего сгорания, приводящие в движение воздушные машины, то становится видно, что дополнительной, собственно новой стихией человеческой деятельности является скорее огонь.

Вопрос о двух новых, дополняющих сушу и море стихиях останется здесь без ответа. Серьезные размышления и фантастические спекуляции слишком легко пересекаются, получая здесь необозримый простор. Согласно древнему учению, и вся история человечества есть лишь путешествие через четыре стихии. Но если при рассмотрении нашей темы мы будем оставаться трезвыми, то сможем сделать два объективных и достоверных утверждения.

Первое касается изменения понятия пространства, которое произошло вместе с наступлением нового этапа пространственной революции. Изменение это не менее глубокое, нежели то, что произошло в шестнадцатом и семнадцатом столетиях, о чем уже было сказано. Тогда люди обнаружили мир в пустом пространстве. Сегодня мы понимаем под пространством уже не просто лишенную всякого мыслимого содержания глубину. Для нас пространство стало силовым полем человеческой энергии и деятельности. Только сегодня стала возможной мысль, которая была невозможной во все иные эпохи и которую один современный немецкий философ выразил так: «Не мир находится в пространстве, а пространство – в мире».

Второе утверждение касается отношения между стихией земли и стихией моря. Сегодня море перестало быть той стихией, которой оно было во времена китобоев и корсаров. Нынешние технические средства сообщения и связи превратили его в пространство в